Я, признаться, не помню ни одного слова осуждения в их сторону.
— Но, ваше королевское величество, ведь они не садились на лошадь верхом! Они катались так, как и пристало приличным женщинам: в женском седле.
— А скажите мне, господин советник, какое седло считается более безопасным — женское или мужское? Нормально ли это, что жизнь принцессы будет подвергаться опасности по велению этикета?
Некоторое время в зале слышалось бормотание и шепот. Мужчины вполне серьезно обсуждали между собой достоинства разных седел.
И, разумеется, ни один из них не рискнул сказать, что дамское седло безопасней. Дождавшись, когда тихий гул голосов стихнет окончательно, я вынесла вердикт:
— Моя дочь не будет рисковать своей жизнью, в угоду бессмысленным и устаревшим обычаям.
Я знаю, что эта тема обсуждалась при дворе достаточно бурно. Больше всего придворных сплетников волновало то, что из-под платья — о ужас! — будут видны колени принцессы.
Иногда я представляла себе двор чем-то похожим на обычную скороварку.
Сперва идет процесс нагрева. Потом, когда бульон начинает кипеть, количество пара под крышкой увеличивается, давление растет, и…
И рано или поздно срывает предохранительный клапан. Обжигающий пар с тонким свистом вырывается наружу. Давление внутри скороварки приходит в норму и все успокаивается. Именно это и произошло, когда я решила позволить принцессе Элиссон мужскую посадку на коне."
"Первой попала под раздачу графиня Солис. Она никогда не блистала умом и любила трепать языком по поводу и без.
Зато, в свое время, она была большой почитательницей королевы Ателланиты. И хотя не входила в ее свиту, но при ней появлялась во дворце только в глубоком трауре по собственному мужу.
Однако после смерти королевы-матери полный траур сменился полутрауром, а последние годы графиня и вовсе перестала вспоминать «обожаемого супруга». Напротив, туалеты ее день ото дня становились ярче, а любовники — моложе. Последний барон Зельдо, и вовсе был младше своей «покровительницы» на восемнадцать лет.
Я терпела графиню в числе многих прочих придворных, как неизбежное зло. Как часть некоего приложения к короне, часть наследства от свекрови и мужа. Часть, от которой невозможно отказаться. Если ты принимаешь корону и казну, то вместе с этим ты берешь и сплетничающих при дворе бездельников.
Они — деталь этого наследства, некий декоративный контур и «украшение» власти. Но любые украшения нужно периодически менять.
