Лучшим из них была обещана «стипендия» — новое слово в лексиконе Луарона, и понятие пришлось вводить искусственно. Мысль о том, чтобы не просто учить кого-то бесплатно, а еще и доплачивать за получение знаний, сильно шокировала Большой Королевский Совет. Дебаты по этому случаю были нешуточные. Конфликт дошел до того, что Алексу пришлось хлопнуть по столу ладонью, прерывая споры:
— Из-за столь ничтожной суммы, господа советники, вы скандалите так, как будто я вынимаю её из вашего кармана. Для казны этот расход ничтожен.
И, если судить по старым документом, никогда еще королевская казна не пополнялась так активно. Если вам, господа советники, нравится лечиться у полуграмотных знахарей, это ваше право. Я же хочу собрать в этой академии все, что известно в мире о лекарском искусстве, все мудрые и дельные книги из всех стран. И хочу точно знать, что мои солдаты, раненные на поле боя, получат лучшую помощь из возможной.
Похоже, дочь моя тоже вспомнила этот конфликт с Советом и сейчас, вопросительно глянув на меня, спросила:
— Мама, а если я уговорю мужа открыть Академию там, у нас…
— Даже если не уговоришь, Элиссон, у тебя будет достаточно собственных средств на то, чтобы начать с малого.
Пусть не Королевская Академия, а Школа Лекарей под патронажем Великой Герцогини. Согласись, малышка, это звучит совсем неплохо.
Мы провели всю ночь, болтая о самом разном и утром. Но когда утром Элиссон садилась в карету, ни она, ни я все же не смогли удержаться от слез. С моей дорогой девочкой мы расстались в лучшем случае на долгие годы.
И душа у меня рвалась от печали.
Алекс вскочил на коня — он собирался проводить сестру до ворот столицы, а я вернулась в опустевший дворец.
Глава 32
Разумеется, это только для меня дворец опустел без моей девочки и Вильгельма. Все остальные службы работали как обычно. Да и придворные, не желающие пропустить столь серьезное официальное мероприятие, как проводы принцессы к мужу, уже бродили по коридорам и гостиным.
— Королева идет! Склонитесь…
— Замолчите, Маркус.
Это не официальный выход. Я просто уйду к себе.
Маркус, в чьи обязанности входило голосить у меня над ухом и требовать, чтобы все немедленно расступались и кланялись, приложил руку к груди, склонил голову и отстал от маленькой процессии, которую я возглавляла. Софи, понимая, как я расстроена, тихонько предложила:
— Моя королева, если хотите, я прикажу принести легкое вино или чай. Мы с вами посидим, поболтаем и отвлечемся от грустных мыслей.
