Хотя и в этой смерти можно усмотреть Божий промысел! Но расторгнуть вторую помолвку… Это было просто возмутительно! А какой скандал это вызвало на заседании Совета?! — баронесса Журен почти кипела от возмущения.
— И не говорите, дорогая моя! Конечно, для члена семьи Вонгертов несколько предосудительно появляться публично в женском платье. Но ведь молодой Аугусто потом утверждал, что просто примерял карнавальный костюм. Вы верите в это, баронесса?
«А графиня-то — та еще змеюка. Похоже, она вполне сознательно раскручивает на возмущение и эмоции дурочку-баронессу.
Интересно, зачем бы ей это нужно было?». Я все еще стояла за дверью и занималась совершенно неприличным для королевы делом — подслушивала.
— Судить об увлечениях молодежи сложно… — чуть медленне, с некоторым даже сомнением в голосе проговорила баронесса Журден. — Но ведь Аугусто был еще так молод. Стоило ли навлекать позор на принцессу Элиссон и со скандалом рвать помолвку?!
— Я с вами полностью согласна, дорогая моя.
Выносить скандал на люди и давать смердам повод к сплетням — совершенно недопустимо! Конечно, его королевское величество Алехандро сам еще очень молод и, увы, он полностью находится под влиянием матери. Иначе он непременно вмешался бы и не допустил бы этой новой, совершенно позорной свадьбы. Мой… мой друг, маркиз Мерканто, утверждает, что брак с синтайским принцем был бы гораздо выгоднее Луарону. Конечно, синтайцы — еретики, но их принц, между нами говоря — очень экзотический красавчик!
— Да-да, графиня, именно так! Принцессе предстоит совершенно позорная свадьба! Впрочем, пусть этот грех останется на совести ее матери.
А я, пожалуй, помолюсь за нашу бедную принцессу Элиссон!
Дверь в гостиную я распахнула самостоятельно."
"— Как прекрасно, милые дамы, что в вашем лице я нашла людей столь тонко разбирающихся в морали и государственной выгоде. Может быть, вы захотите почтить своим присутствием следующий Королевский Совет? Или вы желаете помолиться за бедную принцессу в каком-нибудь отдаленном монастыре?
Смотреть, как багровеет лицо толстухи Журен, было восхитительно.
Мне нужно было куда-то выплеснуть свое раздражение из-за отъезда дочери. И две эти твари попались мне очень вовремя.
— Мадам Менуаш, будьте добры, позовите дежурного офицера.
Миледи Бульсон сообразила первой и кинулась мне в ноги. Я не испытывала к ним сейчас ничего, кроме легкой брезгливости. Большую часть своей жизни обе провели при дворе.
