Это она подходила к нам, протягивая мне шаль:
— Ваше королевское величество, от окна так дует! Умоляю, накиньте это себе на плечи!
То она вдруг тихо подходила к нам со спины и предлагала отведать свежее пирожное или же послушать, какую восхитительную новую балладу читает сейчас миледи Вернстон, одна из моих молоденьких фрейлин. То придумывала еще какую-то ерунду.
И я, и Софи прекрасно понимали, что старшая фрейлина просто пытается подслушать нас, поэтому бдительно следили за ее перемещениями.
За время сидения у окна я успела увидеть и узнать большую часть государственных сановников: пухловатого и одышливого графа Эстеро Шаранского, министра финансов; невысокого, худощавого и юркого лорда-хранителя королевской печати графа Фелиста Матеранского; даже весьма бравого генерала Персо, командующего столичными войсками и отвечающего за безопасность королевской семьи.
Нельзя сказать, что сведения от мадам Вербент поступали какие-то очень уж важные и секретные. Но уже то, что я научилась различать в лицо большую часть государственных сановников и отличать их от толпы придворных хлыщей, которых приглашали исключительно ради блеска дворцового общества, делало меня должницей моей фрейлины.
Она была единственным человеком, которому я доверяла полностью. И именно она, однажды кивнув в окно, сказала:
— Смотрите, моя королева! Герцог Роган де Сюзор. Надо признаться, он редкий гость в королевской свите.
Глава 10
Герцог Роган, тот самый, единственный из всех, кто смотрел на меня с сочувствием в ночь родов о чем-то спорил с королем.
Звуки через окно не доносились, но я видела, как муж тряс головой и даже остановился, раздраженно сбросив руку Лисапеты со своего локтя. Пожилой герцог был самого обыкновенного роста. Его величество был выше на полголовы, но на фоне злящегося и жестикулирующего короля Роган де Сюзор выглядел спокойным и величественным. Не знаю, чего добивался герцог, но свое он получил."
"Раздраженный король щелкнул пальцами, и из самого конца процессии к нему бегом кинулся один из лакеев, таскавших за всей честной компанией всевозможные зонтики, пледы и опахала.
Лакей привычно нагнулся, герцог Роган положил ему на спину свою папку, которую до этого крепко держал под мышкой, и подал моему мужу перо, держа на весу какой-то крошечный флакончик. Похоже, король был в ярости. Он подписал то, что требовал герцог, но потом выхватил у него из руки чернильницу — тот самый флакончик, и со злости хряпнул ее о каменные плиты дорожки.
