Невысказанная просьба об учителе изрядно удивила герцога. Он даже уточнил:
— Вы хотите сказать, ваше королевское величество, что желаете найти хорошего учителя?
Я подняла голову, прямо посмотрела ему в глаза и ответила:
— Да.
Пожалуй, именно эту минуту можно считать началом нашего союза. Если герцогу де Рогану я доверяла инстинктивно, выбрав его как единственного человека, проявившего жалость, то Саймера де Богерта я также инстинктивно опасалась.
Каждый раз, когда нам приходилось общаться с де Богертом, а в последнее время это происходило все чаще, я ощущала рядом с собой змею.
Огромную такую анаконду, способную кинуться без предупреждения. Никаких признаков агрессии типа раздутого капюшона не будет — у анаконды нет капюшона. Случись нужда, будет молниеносный бросок и ядовитый укус. Я была крайне аккуратна в беседах с ним. Иногда включала «дурочку», но делала это очень осторожно. Герцог был самоуверен, но вовсе не глуп. Я его боялась.
Преимущественно в разговорах с ним я жаловалась, показательно «страдала» от обид, нанесенных королевой-матерью, «мучилась» от невозможности навещать дофина, плакалась на то, что Лисапета вытеснила меня из сердца мужа и так далее.
Время бежало. Королева-мать все также высказывала мне свое пренебрежение, стараясь унизить меня при любом случае. Однако вскоре, благодаря покровительству герцога де Богерта, король установил между мной и матерью некое хрупкое равновесие. Очень надеюсь, что, считая меня молодой дурочкой и вечной страдалицей, герцог все чаще работал в мою пользу.
Более того, думаю, именно он уговорил моего мужа сделать мне подарок.
В один прекрасный день, когда я навещала супруга, король с самодовольной улыбкой лично подал мне в руки футляр, сопроводив это такими пафосными словами:
— Моя королева! Этот дар подчеркивает мою признательность вам за рождение сына.
Красная лаковая коробочка, узкая, но длинненькая, лежала на моей ладони, пока я, приседая и кланяясь, благодарила мужа. Однако, похоже, слов благодарности ему было мало.
Он жаждал восхищения и потому, перебив меня, приказал:
— Откройте, Элен.
Подарок был поистине королевский. На белоснежном атласном ложе лежали прекрасно ограненные камни. Камни без оправы, что только подчеркивало их красоту. Огненный рубин в форме сердца, роскошный сапфировый маркиз и просто огромный изумруд классической огранки. Я искренне была восхищена красотой драгоценностей. Очевидно, король почувствовал эту искренность в моих словах, и это польстило ему.
