– Ладно, – он закатил свои прекрасные голубые глаза. – Я выгуляю и покормлю собак. Но это в последний раз!
– В самый последний! – заверила я, задыхаясь от радости, и, не сдержав эмоций, крепко обняла его за талию.
В этот момент раздались громкие хлопки.
Я повернула голову и увидела Дэйва, который саркастично аплодировал нам, медленно спускаясь по лестнице. Его темные волосы были влажными после душа, а из одежды – лишь полотенце, обмотанное вокруг узких бедер.
Он выглядел, как смертный грех, имя которому – похоть.
"– Значит, тебе можно развлекаться с нашей прислугой, а мне – нет?
– Я тебе не прислуга, – процедила я сквозь зубы.
– Да? – он насмешливо выгнул черную бровь. – И кто же ты?
– Человек, который будет ежедневно готовить тебе еду. Так что будь повежливее со мной, Дэйв Каллахан, я неплохо разбираюсь в ядах.
Я развернулась и под громоподобный хохот Эша направилась в сторону кухни.
Через пол часа завтрак был готов.
Конечно, все вышло не так клево, как у Рэйчел Рэй,10 но бекон практически не подгорел, а все кусочки яичной скорлупы, случайно попавшие в миску, мне удалось выловить пальцем.
Я разложила еду по тарелкам, предусмотрительно перевернув ломтики бекона так, чтобы не было видно подгоревшей стороны, и озадаченно уставилась в ящик со столовым приборами. В нем лежало минимум пять видов различных вилок…
Господь Всемогущий!
В моем доме всего три однотипные вилки, набор тупых, как мой бывший, ножей, купленных на блошином рынке, и с десяток ложек разной формы.
– Да ты издеваешься, – услышала я за спиной ненавистный голос. – Я не ем на завтрак жаренные яйца.
Дыши, Микки.
Вдох – выдох.
Пять. Тысяч. Американских. Долларов.
– Окей, – я взяла тарелку, которая предназначалась Дэйву, и вытрусила ее содержимое в мусорное ведро. – И что же ты ешь на завтрак? Младенцев?
Его карие глаза потемнели.
Дэйв приблизился ко мне, и я уловила тонкий древесный аромат, который смешался с запахом чистого тела.
Мне стало трудно дышать.
– Ты не должна так со мной разговаривать, Микаэла.
Пока он говорил, его порочные глаза обшаривали мое тело, напоминая о том, кто здесь главный. Он заставил меня почувствовать себя мясом в клетке.
В клетке из чужих стен.
