Может подвернется удобный момент и вопрос решится сам собой».
* * *Федя-Дурак долго маялся, не знал куда приткнуться. В городе Адлере не то, что в городе Джамбуле. Жилье очень дорогое, а он, Федя, деньги еще не научился печатать, к сожалению. Ну, ничего, не всю же жизнь он будет бездомным. Долгое время домом ему служила его машина: там он спал, закутавшись одеялами даже зимой. Таксовал на машине, так что она его и кормила. И как его угораздило попасть в аварию? Как он мог оказаться под колесами огромного самосвала? Зазевался на молодую стройную женщину.
Спасибо сам жив остался, а машина не подлежит ремонту, продал покалеченный «Жигуленок» за копейки какому-то армянину на запчасти. Пожил у Митьки-чечена в закутке для отдыхающих. У Чечена три таких: в одном теперь Аница, в другом он, а третий пустует до лета. Однако жить у него ему стало невмоготу. Чечен припахивал его почти каждый день. Нет уж! Лучше под мостом жить. Просился у Саввы в беседке жить: там и крыша есть и на зиму ее обтянули целлофаном.
Холодно, конечно, но пережить можно было бы. Савва наотрез отказал ему. Сказал, что не хочет отвечать за человека, который может заработать воспаление легких.
Спасибо двоюродной тетке по отцовской линии, что живет в Краевско-Греческом поселке недалеко от Мацесты: выделила ему отдельную, крохотную комнатку. И, более того, прикармливала. Особенно, если Федя Что-нибудь сделает: вскопает грядку, например. Тетка жила с больным мужем, который в основном лежал. Редко, еле двигаясь, опираясь на костыль, старик выходил на крыльцо, посидеть подышать воздухом.
Федя с первого взгляда определил, что дядя Вася не жилец: он какой-то чахоточный. Зато он оказался хорошим слушателем, и иногда даже смеялся, мелко трясясь, над забавными умозаключениями своего квартиранта. Федя сам гоготал – будь здоров!
Его любимым чтивом был журнал «Наука и жизнь». Федя читал и не переставал удивляться развитию науки. Когда что-то его заинтересовывало, он делал большие глаза, морщил лоб, бил себя по колену и говорил: «Ну это ж надо! Какие чудеса на свете бывают!» и тут же подходил к тетке или дяде и начинал громко вычитывать о новом чуде, перемежая чтение собственными ремарками.
Короче, жизнь у него как будто стабилизировалась. Правда, далековато от города, вдали от любимой городской сутолоки, но зато есть где жить, постирать себе бельишко. Уж что-что, а в чистоплотности Феде не откажешь. Он лучше даже не поест, но постирается. Но по части поесть ему тоже не было равных.
