Если удавалось у кого-то сесть за стол, он ел так много, что казалось он запасается на два-три дня. И как ему это удавалось? Ел, себе медленно и степенно, салфеточкой утирался, бесконечно говорил, много смеялся, но методично подметал все, что лежало на столе. Очень интеллигентно ел. Это его качество приметила Марица Мавриди и, смеясь, поделилась с Наташей, которая, в свою очередь, много чего рассказала ей о нем, когда он жил у ее родителей в Джамбуле. Самое хорошо ему елось у Саввы. У того всегда хороший стол, благодаря жене.
Вот молодец женщина: готовит исключительно! По простоте душевной, он даже поделился с Марицей, что на такой вот женщине он, не раздумывая, бы женился. Такие на дороге не валяются… Федя твердо решил, что, если женится еще раз, то только на мастерице сготовить вкусную еду. А что? Мать у него уже старухой была, а готовить так и не научилась. Федя все время критиковал ее стряпню. Ел только то, что готовила Галка, первая жена. Готовила-то она хорошо, но спать с ней в одной постели он не хотел.
Противно было."
"Недавно он видел ее на Адлерском рынке, она сильно похудела. Но все равно она ему неприятна. Похудела, наверное, на нервной почве, когда высуживала у него квартиру его матери. Ну и ради Бога! Живи! Там тоже его ребенок. Иногда, бывало, когда заводилась копейка, то-есть, удачно потаксовав на своей машине, он покупал конфеты, печенье и игрушку и шел в детсад, куда ходил его младший сын от русской жены. Проводил час или два с ним. Саша любил папу. Еще бы: шестилетний малыш и Федя говорили на одном языке.
Федя обожал с ним поговорить. Буквально душу отводил. Ему казалось, что только этот человечек его по-настоящему понимает и любит. Прощаться с сыном ему было тяжело. К следующему разу Федя готовился с момента расставания с ним. Потом бывали всякие причины, из-за которых приходилось откладывать встречу: то денег не было купить подарок, то машина ломалась, то где-то застрял, но Федя не забывал, что вот-вот скоро увидится с сынишкой. Фотографию его носил с собой и везде, где только можно было показывал ее, добавляя всякий раз, что на фото он не так хорош, как в жизни: на самом деле, его шестилетний сыночек – писанный красавчик.
Глава двадцать первая
Ранним утром, в пятницу, Савва поднялся на работу с тяжелой головой. Полночи провозился со своим сердцем. Скорая, вызванная женой, сделала какой-то укол, и он забылся. Сегодня можно было бы пойти к врачу, но вроде бы жжение в области сердца прекратилось. Ощущалась слабость.
