Глухо рычит и тянет свитер вниз.
От этого звериного рыка, наполненного страстью, по моей коже разбегается россыпь обжигающе горячих мурашек.
Я чувствую, как трещит свитер. Теперь он болтается где-то ниже груди, а его вырез увеличился раза в два.
Волк подхватывает меня ладонями под попу. Поднимает. Прижимает к стене.
Я держусь за его шею. Мои ноги разъезжаются. Колени раздвинуты максимально широко, они обхватывают Волчий торс. А его губы оказываются на моей груди. Он изучает кожу на границе лифчика.
Пытается прорваться за эту границу.
И я хочу, чтобы он это сделал. То есть… Не я, а моя похотливая бесстыжая половина.
Мои соски изнывают от желания ласки. Боже, если он коснется их губами, я точно сойду с ума!
Моя попа отрывается от стены. Я лечу.
Волчара, не прекращая целовать мою грудь, куда-то меня несет.
Кровать.
Волк опускается на колени. Я оказываюсь сидящей кровати.
Волчьи руки шарят по моей спине. Я чувствую, как натяжение лифчика внезапно ослабевает. Он скользит вниз. Моя грудь обнажается…
Я поднимаю руки, чтобы ее прикрыть.
Но Волк не дает мне этого сделать.
Он мягко толкает меня, я падаю на подушки. Он оказывается сверху. Снова целует меня в губы…
Но меня больше не уносит. Потому что я, наконец, очнулась!
И прийти в себя мне помогла странная мысль: когда я лежу, моя грудь выглядит не так привлекательно. Она слегка растекается и теряет форму. Сидя гораздо лучше. А, если свести руки, то я вообще секс-бомба! Я не хочу, чтобы Волк видел мою грудь расплывшейся…
На этой мысли я и очнулась.
О чем я думаю? Почему меня волнует именно это, а не то, что я сошла с ума и поддалась бесстыдным желаниям своего тела?
— Нет! — почти кричу я. — Перестань! Я не хочу!
Волк на секунду замирает, а потом снова начинает целовать меня. Еще более нежно…
Я брыкаюсь. Извиваюсь. Он приподнимается, и я умудряюсь натянуть на себя то, что осталось от свитера.
— Ты… — бормочу я. — Наглая серая скотина! Как ты можешь…
— Ты же сама этого хочешь, — низким, невероятно сексуальным голосом шепчет он.
— Не говори, что нет.
От его шепота у меня снова мурашки. Его голос проникает под кожу и заставляет меня дрожать.
— Нет!
Я отталкиваю его. Сажусь. Пытаюсь расположить остатки свитера на себе так, чтобы было видно как можно меньше голого тела.
Волчара усмехается. Обнимает меня. Утыкается мне в плечо. Втягивает воздух. Он что, нюхает меня?
— Да, ты прав. — говорю я. — Я хочу этого.
— Извини, что набросился. Мне трудно сдерживаться.
