– А что за срочность?
– В него терапевт вцепилась на диспансеризации. Сказала, что, по заключению кардиолога, он слишком долго живет.
– Это не та случайно, которая нам с тобой медицинское заключение давать не хотела?
– Ну, он мне ничего об этом не сказал, – объяснил Гуров. – Однако, если он лег на обследование, дела у него действительно не очень.
– А чего тогда улыбаешься? – спросил Стас.
– Рад тому, что сбережем себе нервы, работая только с Гойдой, – признался Гуров. – Орлов бы сейчас уже требовал отчета, а Игорь пока не станет.
Никто не дергает, над душой не стоит, и вся эта бумажная пытка вполне может подождать. Да и самому Орлову нужно отдохнуть от работы.
– Тем более что мы сегодня отрабатывали не жилой сектор, а беседовали с родными, – добавил Стас. – А это значит, что никаких протоколов от нас никто не потребует.
– Зришь в корень.
Гуров расслабленно откинулся в кресле. Стас вывел машину на дорогу, ведущую к оживленной трассе.
– Подбросить тебя домой? – спросил он.
– До метро, если нетрудно, – попросил Гуров.
– Куплю по пути Маше что-нибудь к чаю.
– А завтра осмотримся в магазинчике Тихомирова-младшего.
– Так и сделаем.
* * *Маши дома не было, о чем Лев узнал, взглянув на свои окна.
Вернувшись несколько дней назад с дачи, она промучилась с головной болью целые сутки, а потом неожиданно затемпературила.
– Мне надо прийти в себя, Лёва, – сказала она. – И выйти на работу, Горлов вышвырнет из состава, если не приду.
– А можно я его тоже вышвырну? – в ответ на это спросил Гуров.
– Это ведь он заставлял вас работать три дня подряд? Ну, те самые съемки на Волге, в марте? Не путаю?
– Так было надо, – отмахнулась Маша. – Мы хотели успеть, пока было холодно, а то после обещали потепление, и снег превратился бы в кашу. А по сценарию на улице декабрь.
– Гнать в шею таких надо, – не выдержал Гуров. – Он-то успел, а вот ты месяц с ангиной ходила.
Во время этого разговора Маша лежала в постели и, чтобы успокоить бушующего мужа, притянула его к себе. Гуров прилег рядом и незаметно для себя самого крепко уснул.
А наутро Маша чувствовала себя гораздо лучше.
Но Лев Иванович уговорил ее побыть дома хотя бы пару дней. Никто не запрещает человеку болеть – так он думал. Если режиссеру нужна красивая и здоровая актриса, то подождет два дня, а зритель поймет. И жена согласилась. В театр она планировала отправиться завтра, но Гуров, увидев темные окна своей квартиры, понял, что его обманули."
"Зайдя в дом, он включил свет в коридоре, разулся.
