Он шел пешком, и одному богу было известно, каким способом он сюда добрался. Тихомиров пересекал парковку по диагонали и шел каким-то неуверенным шагом и, судя по отскакивающим в сторону людям, попадающимся на пути, ничего перед собой не видел.
– Игорь, это его отец, – успел предупредить Гуров.
Следователь Гойда, уже успевший сесть в машину, тут же выскочил обратно, бесстрашно вышел вперед и преградил дорогу Тихомирову-старшему. Тот поначалу попытался отодвинуть от себя «помеху», но Гойде чудом удалось переключить его внимание на себя.
Тихомиров остановился. Он вдруг как-то ослабел, стал послушным, будто ребенок. Глядя следователю прямо в глаза, он кивал на каждое сказанное слово, и даже его патлы двигались в такт движениям головы.
Игорь Федорович проводил его к «Тойоте». Тихомиров оперся руками о край багажника и замер, не отрывая взгляд от тела сына.
Лев шел к своей машине и курил прямо на ходу. Начинала болеть голова, и к тому же он вспомнил, что сегодня почти ничего не ел. Хотел было позвонить Стасу, но передумал.
Он уже завел машину и собрался отъезжать от бордюра, как Крячко появился сам.
– Вы уже все закончили? – спросил он.
– Они еще нет, а я – да, – ответил Гуров. – Как там у вас?
– Тут все непросто, – понизил голос Стас. – Я покурить на лестницу вышел, но с удовольствием бы поменялся с тобой местами.
– Что так?
– Здесь дурдом. Меня сначала пускать не хотели, а я еще, как дурак, заскочил в магазин, коробку зефира купил. Еле-еле уговорил, чтобы дверь открыли. Дело было уже не только в том, что нужно поговорить с Мариной, а еще и в том, что в квартире было подозрительно тихо.
Всякое в голову лезло.
– А потом что?
– А потом в меня вцепилась мать Андрея, Раиса Петровна. Едва имя вспомнил. На ногах не держалась, я с ней целый час сидел. Марина эта, как тень, туда-сюда. Но она кремень, конечно. Такое выдержать, а потом еще и свекровь утешать – это, Лёва, подвиг.
– Ей полегче?
– Кому? Марине?
– Обеим.
– Мать валерьянки напилась, а Марина словно заморозилась.
Стоит на кухне возле окна со стеклянным взглядом и курит сигареты одну за другой. Свои выкурила, потом на мои перекинулась. Гойда рехнулся, что ли, посылать нас к людям, когда они в таком состоянии?
– Он не рехнулся, просто он иногда человек, а иногда солдат, – устало объяснил Гуров. – Ему нужна информация, потому что у нас ничего нет. Почти ничего. Мне удалось кое-что откопать, но и я не знаю, что с этим делать.
– А что ты узнал? – оживился Стас.
