У нас есть еще и тот, кто ее содержал, и мы о нем ничего не знаем.
– Потряси-ка ты этого кольщика, Лев Иваныч. Сдается мне, что он знает больше, чем все мы, вместе взятые, – сделал страдальческое лицо Гойда.
– Если разрешаешь, то я пошел.
– Разрешаю. Иди.
Гуров отметил про себя, что сегодня Игорь Федорович был в гораздо лучшем расположении духа, нежели накануне вечером, в квартире, которую снимала Инга Бернштейн. Признаться, Гуров никогда его таким не видел, и вот – случилось. Обычно Гойда был дружелюбен, и Льву это импонировало, но вчера он, стоя перед выговаривающим ему следователем, испытал разочарование.
«Неужели и у этого села зарядка? – подумал Гуров вчера, возвращаясь домой. – Или просто день такой выдался? Или кончился хороший человек Игорь Федорович Гойда, зажрался и теперь требует адъютанта к ноге? Ох, не хотелось бы. Почти друзья ведь».
Гуров взял со стола свой недопитый стакан с нарзаном и поднес к губам. Гойда в этот момент сосредоточенно ковырялся в папке с материалами.
– Игорь Федорович, можно тебя спросить?
Гойда поднял голову от фотографий.
– Давай.
– У тебя все в порядке?
Ответ мог быть простым и емким. В виде молчания, например. Но следователь вдруг лег грудью на край стола, прижав к нему нижний край папки, от чего та аж приподнялась с одного края.
– Не только тебя дергают, Лев Иванович, – многозначительно произнес он. – Кое у кого тоже бывает осеннее обострение. От меня требуют отчета по трупу в «Тойоте», а я ничего предъявить не могу.
– О, – наконец понял Гуров.
– Это ты про… – он поднял указательный палец вверх, имея в виду вышестоящее начальство.
– Да-да, Лёва. Ты все правильно понимаешь. Если обидел, то встану на колени.
– Не обидел. В следующий раз буду знать, что тобой движет.
Лев улыбнулся, поставил стакан на стол и пошел к двери. Хорошие новости – это те, которые тебя не касаются. Игорь выкрутится. И не такие давили.
* * *Девушке было больно. Очень больно. Она извивалась, закусывала губы и изредка пыталась посмотреть через плечо на то, что ее так мучило.
Ее длинные волосы свешивались с кушетки и трепетали вместе с ней. Гуров возник на пороге в тот момент, когда она, пискнув, зачем-то приподняла пятую точку, и Иван был вынужден убрать руки от ее тела.
– Неужели так больно? – не выдержал Гуров.
Иван и его клиентка одновременно повернули головы в его сторону. Девушка тотчас перестала волноваться и уставилась в пол.
– Здравствуйте, – мрачно произнес Иван.
– Привет, – ответил сыщик.
