Красное на красном

Отец Герман поднял голову от старинного фолианта – он писал историю фабианского братства и поэтому не переходил на службу в канцелярию его высокопреосвященства.

– Вы уже вернулись, капитан? Как прошло Представление?

– Великолепно, сударь, просто великолепно. Первый маршал был весьма любезен и всем напомнил о моих заслугах. Он ведь из моих унаров, знаете ли… Хотя тогда вас в Лаик еще не было.

– Никогда не слышал, чтобы Алва испытывал добрые чувства хоть к кому-то, – равнодушно сказал клирик. – Вижу, у вас новая шпага?

– Да, знаете ли, решил сменить.

– Бывает, – согласился отец Герман. – Вы, видимо, решили отметить Представление?

– Да, – уцепился за предложенное объяснение Арамона, – захотелось сделать себе подарок!

– А что может доставить большую радость солдату, чем оружие? Я завтра покину Лаик на два дня. Мне нужно съездить к его высокопреосвященству.

А вот это некстати, аспид может узнать про вертел.

– Боюсь, завтра будет дурная погода, а дороги сейчас в ужасном состоянии.

– Вы же знаете, я предпочитаю путешествовать верхом, – улыбнулся отец Герман, – а отложить свой визит не могу.

Прошу меня простить, мне нужно просмотреть еще несколько документов.

– Спокойной ночи, сударь, – буркнул Арамона. Аспид его выставил, даже вина не предложил… И шпагу заметил. Гадина!"

"За стол Арнольд уселся в преотвратном расположении духа, но ужин и вино его успокоили. В кастрюлях и супницах не оказалось ничего предосудительного, мясо было прожаренным, с перцем и солью повар тоже угадал, и давешние неприятности не то чтобы вовсе забылись, но как-то померкли.

Арамона немного посидел с кружкой горячего вина у огня и направился в спальню вкушать заслуженный отдых.

Господин капитан зажег ночник, подумал и, решив, что недопил, принес бутылку тинты[67]. В предвкушении приятных минут он торопливо разоблачился и, не глядя, схватил ночную рубаху, что оказалось ошибкой. Оскверненной шпаги Сузе-Музе было мало, мерзавец пробрался в спальню и хорошенько завязал злосчастной рубашке рукава и тесемки у воротника, укрепив узел восковой блямбой со своим проклятущим гербом.

Блямбу Арнольд содрал и растоптал; развязал, обломав ногти, и узлы. Не запить подобную пакость было невозможно, а оказавшаяся под рукой тинта и собственная предусмотрительность – ведь мог и не взять – превратили неприятность почти в победу.

– Ты у меня еще попляшешь! – посулил гнусному невидимке хозяин Лаик и, поставив бутылку на пол, полез в кровать, где его ждал новый сюрприз.