Красное на красном

Солнце стояло в зените, и сегодняшний день оказался еще страшнее вчерашней ночи. Ричард дорого бы дал, чтобы очутиться подальше от этого лагеря, этих людей, этой войны. Юноша понимал, что это трусость, подлость, слабость, но ничего не мог с собой поделать. Оставаться с Оскаром было мучительно, уйти – невозможно.

Феншо и таможенник молчали. По жестким буро-зеленым щеткам, названия которых юноша не знал, ползали, выпуская паутину, маленькие черные гусеницы, перепархивала с ветки на ветку, словно провожая идущих, сварливая черно-белая птица, под ногами хрустели, осыпаясь, мелкие острые камешки.

Если б Оскар вздумал бежать, стали бы его ловить? Хотя куда бежать, ведь бириссцы ему враги. Переплыть Рассанну, просить защиты в Олларии? Станут ли адуаны стрелять? С Коннером их полтора десятка, они знают здешние места как свои пять пальцев, а Оскар один. Один? Не двое? Ричард Окделл отрекается от друга? А что он может?! Выстрелить в спину идущему впереди Коннеру и броситься в заросли? Готов ли Оскар к бегству? Оружие у него не отобрали, он не связан, значит, решать ему, а может, Вейзель и Савиньяк уговорили Ворона?

Дорога казалась бесконечной, но кончилась очень быстро.

Дно оврага было сухим и пыльным, пыльным здесь было все, особенно днем. Алва сидел на большом грязно-белом валуне, у его ног разлегся, вывалив язык, Лово. Стояла жара, и Проэмперадор оделся по-кэналлийски. Это было вопиющим нарушением устава, но вся жизнь Ворона была нарушением законов божеских и человеческих, что ж удивляться, что он сбросил маршальский мундир? Дик не сомневался – завтра все или почти все офицеры последуют его примеру. Савиньяк – тот точно переоденется.

Командующий кавалерией стоял тут же, бок о бок с Вейзелем, – генералы словно поддерживали друг друга, а раскрасневшийся Бонифаций расположился в тени кустарника, облюбовав еще один валун. Рядом с аспидом пристроился Дьегаррон. Дик со странным равнодушием отметил, что кэналлиец сменил повязку и крови теперь не видно.

Оскар твердым шагом подошел к Ворону и отдал честь.

Не отстававший от осужденного Дик замер рядом, но, поняв, как это нелепо, отступил в сторону.

– Генерал Феншо-Тримейн на казнь явился.

– Вы привели свои дела в порядок?

– Да.

– Есть ли у вас просьбы или пожелания?

– Я просил бы не завязывать мне глаза и позаботиться о моей лошади. Дра́кко нужен всадник с мягкими руками. Мои письма остались в моей палатке.

– Они будут доставлены, как только мы вернемся в Талиг. Генерал Вейзель проследит.