Красное на красном

– То есть как их лучше обругать? Ну… Ну, если сказать, что вы, мол, их матушку, извиняюсь, того…

– Закатные твари, – передернул плечами герцог, – это уже слишком. В чем, в чем, а в скотоложстве меня не обвиняют даже самые честные из Людей Чести.

– Рокэ, – шепнул Вейзель, – они вас поняли, по крайней мере некоторые. Посмотрите на их лица!

– Поняли? – Алва с сомнением оглядел пленных. – Не думаю, чтобы эти пастухи понимали человеческий язык, но…

Договорить Алва не успел – пленник дернулся вперед и с рычанием плюнул в сторону Рокэ, но или тот ждал чего-то подобного, или в нем ни на миг не засыпал фехтовальщик.

Алва легко уклонился от плевка и весело хлопнул артиллериста по плечу.

– Вы были правы, Курт. Эти козопасы понимают не только козий…

– Скорее козлы начнут охотиться на барсов, – прошипел на сносном талиг пленник, – дождь пойдет вверх, а лягушка обрастет шерстью, чем дети Барса начнут пасти скот!

– Шерстью, говоришь? – Первый маршал Талига зевнул, прикрыв рот унизанной кольцами рукой.

 – Помнится, какой-то философ, запамятовал имя, не советовал связывать судьбу человеческую с капризами природы. Но почему бы каприз человека не поставить выше судьбы?

Ворон обернулся к адъютантам:

– Мне нужны цирюльники. Все, кого найдете, и не штабные, а солдатские.

Глаза молодых людей округлились, однако задавать Проэмперадору вопросы в Южной армии было не принято. Двое теньентов понукнули коней и исчезли. Рокэ снова похлопал Моро по холеной шее и замер, глядя вверх сквозь кружевные ветви деревьев, не дающих тени.

Деревья находились в сговоре с поднявшимся ветерком – первые не спасали от солнца, второй не приносил прохлады. Дик, придерживая застоявшуюся Сону, смотрел на бириссцев. Их искаженные яростью лица вновь стали спокойными и гордыми – «барсы» не боялись смерти и презирали своих врагов.

Юноша изо всех сил старался забыть, зачем пленных пригнали на опушку этой рощицы. Бириссцы ненавидели Олларов и были старыми союзниками Раканов, потому, и покинули свои горы, и ввязавшись в чужую войну.

Для «барсов» все люди в черно-белом были олларовскими солдатами, но Дик не сомневался – попади они в плен, их бы не тронули. По бирисским обычаям, пленным на выбор предлагают честь или жизнь и отпускают тех, кто просит пощады, а вот Рокэ Алва жалости не знает.

Раздавшийся шум возвестил о появлении десятка ничего не понимавших цирюльников. Рокэ еще немного полюбовался выцветшим небом и вернулся на грешную землю.