Красное на красном

Я, когда был в Агирнэ́, сам видел призрачный город, а варастийские степи не так уж сильно отличаются от багряноземельских. С другой стороны…

– Вы бы помолчали, Хорхе, – перебил кэналлийца Вейзель, – с вашей раной нужно лежать.

– Некогда мне лежать, – покачал головой маркиз и поморщился от боли. – Закатные твари, забыл, о чем хотел сказать.

– О видениях обманчивых, – подсказал Бонифаций.

– Легенда об исчезающей башне могла попасть в Варасту из Придды или Эпинэ, – внес свою лепту Вейзель. – Здесь много потомков переселенцев из центральных графств, они привезли с собой не только имена, но и сказки.

– Ну отчего ж сказки? – заметил Алва, разливая касеру. – Такая башня и в самом деле существует, но ведет себя смирно, в чем я и убедился, когда ездил в Гальтару.

– Я тоже припоминаю. – Савиньяк передал стакан Вейзелю. – Мне приходилось читать и про Кольца Гальтары, и про башню Бенья́ска, но желания посетить те благословенные края как-то не возникало.

– Мне было скучно, – чуть ли не извиняющимся тоном объяснил Алва, – война закончилась, делать было нечего.

Думаю, мне попалась та же книга, что и Эмилю. Жуткое старье, но, как ни странно, древний бездельник почти не наврал.

– Это как же? – Шеманталь не мог скрыть удивления. – Стало быть, вы эту проклятущую штуковину видели?

– И даже трогал. – Рокэ снял одно из своих многочисленных колец и принялся вертеть в руках. – Ничего особенного. Камень как камень.

– А с чего она тогда гуляет? – с подозрением спросил адуан. – И чего у нас делает? Где Гальтара, а где – мы…

– В книге написано, – вспомнил Савиньяк, – что сначала башен было четыре, по одной в каждой из земель Золотой империи.

Затем три из них куда-то делись, а одна уцелела.

– То, что видят в Варасте, Эпинэ и Придде, – Рокэ вновь надел кольцо на палец, – скорее всего миражи, вроде тех, о которых говорил генерал Дьегаррон. Сьентифики объясняют сей феномен тем, что мировой эфир обладает способностью запоминать тела, которые длительное время обтекает. Сам предмет может исчезнуть, но память о нем остается, и, когда возникают благоприятные условия – чаще всего это бывает в вечерние и утренние часы, – мы видим отблески того, что некогда существовало.

Эфир текуч, поэтому видения возникают то здесь, то там, но всегда в относительной близости от места, где некогда находились реальные предметы.

– «Воистину человек глубже омута речного, и никому не ведомо, что скрывают сии глубины», – изрек Бонифаций, созерцая пустой кубок.