Красное на красном

Так переглядываются люди, видя, что их товарищ собрался проиграть в кости последнюю лошадь или жениться на куртизанке. Ворон засмеялся, брызнув водой в пролетавшую мимо стрекозу.

– Рокэ, – начал Курт, – я как артиллерист должен приветствовать выбор единственной годной для конной артиллерии дороги, но…

– …но ваш долг, – Алва закатил глаза, – велит вам донести до моего сведения, что Барсовы Врата стерегут двенадцать тысяч бириссцев, ущелье перегорожено каменной стеной с тяжелыми гайифскими пушками, при которых состоят не менее гайифские артиллеристы…

– Ущелье прямое и широкое, как дворцовая аллея.

Промахнуться там просто невозможно, – буркнул Вейзель. – В Барсовых Вратах хранится десятая часть сокровищ кагетских казаров. Так сказать, на черный день. Адгемар считает надежным не только место, но и коменданта, и гарнизон.

– Если это в самом деле так… – Савиньяк заметно волновался. – Меня еще никто не называл трусом…

– И не назовет, – успокоил кавалериста Рокэ. – Так что, господа генералы, не бойтесь и смело рассказывайте о пушках на придорожных скалах.

Там еще и камни приготовлены, чтобы обрушить на голову штурмующих. А теперь, Курт, вам самое время вздохнуть и сообщить, что мы свою артиллерию использовать для штурма не можем, поскольку крепостные орудия простреливают дорогу далеко вперед и снесут любую батарею, а у нас только легкие пушки и мортиры. Как, господа, будете мне напоминать о достоинствах гайифских кулеврин и полукулеврин или поверите на слово, что я осведомлен об их возможностях?

На скулах артиллерийского генерала заходили желваки.

"

"– Я не намерен повторять то, что вы и так знаете.

– Спасибо, Курт, я вам чрезвычайно обязан. Итак, после сокращенных за счет доверия к моим скромным познаниям артиллерийских страданий слушаем арию Савиньяка о том, что единственная обходная тропинка расположена очень неудобно. Эмиль, будь так любезен, объясни моему оруженосцу, что отряд, который рискнет сунуться в обход, уничтожат во время спуска, а если он все же проскочит, защитники стены успеют развернуться и вырубить всех подчистую.

– Уверяю вас, Рокэ, герцог Окделл это понимает, – чопорно произнес Вейзель.

– Главное, чтобы это понимали наши кагетские друзья. – Ворон плеснул водой вслед еще одной стрекозе. – Я даю им два месяца. Пусть убедятся в неприступности своего перевала.

– Два месяца?! – выдохнули оба генерала. – Это безумие!

– Опять этот образ… Я десять лет подряд слышу о своем сумасшествии, придумайте что-нибудь поновее.