Красное на красном

Машир бросился к лестнице, Робер последовал за ним, но харатан крикнул:

– Оставайся здесь и готовь пушки!

2

Дик до последней минуты боялся, что его оставят с Савиньяком и Вейзелем, но Ворон ничего не сказал, и юноша, как и другие скалолазы, одетый в черное, пошел с кэналлийцами. Он не боялся. Почти. Главное – не смотреть вниз и тщательно проверять, куда ставишь ногу. В Надоре Ричард гордился своим умением лазать по окрестным утесам, но что такое настоящие горы, понял только в Сагранне. Сегодня решалось, годен Ричард Окделл хоть на что-нибудь или нет.

Ни смерти, ни увечья он не опасался, а вот опозориться на глазах своего эра и кэналлийцев… Вейзель посоветовал юноше предоставить скалолазам делать свое дело и подождать, пока не придет черед приличных людей, но Ричард в ответ нагрубил. Он поступил глупо, ну и пусть, только б не забыться, не поставить ногу на осыпь или ненадежный выступ. Стена не такая уж высокая, щелей и трещин в ней предостаточно, та скала, на которую они забирались в лагере, намного круче.

Два месяца в тайной горной лощине не прошли зря. Алва вспомнил о своем обещании лично взяться за обучение оруженосца и принялся за дело – на взгляд ученика, даже слишком ретиво. Шпагой дело не ограничивалось, эр гонял Дикона безо всякой жалости, заставляя делать вещи, мало подобающие Человеку Чести. Теперь юноша лазал по скалам не только днем, но и ночью, умел правильно падать и подниматься, знал, куда и как ударить ножом, чтобы человек не успел поднять тревогу.

А вот стрельба Дику не давалась, особенно на звук и левой рукой. Оставалось утешаться тем, что это вообще мало у кого получалось. С фехтованием дело обстояло лучше, но ненамного. После того как Алва в очередной раз «заколол» Савиньяка, принимавшего поражения совершенно беззлобно, юноша понял, что с эром ему никогда не справиться.

Странное дело, теперь это почти не волновало. Ричарду приходилось несколько раз на дню напоминать себе, что Ворон и иже с ним – враги, и освобождение от Олларов начинается с их военного разгрома и голода.

Увы! Юноша раз за разом ловил себя на том, что хочет совершенно другого, а именно победы!

Армия любила своего Первого маршала и верила ему – для Дика это стало настоящим открытием, но дело обстояло именно так. Тот же Эмиль, хоть и спорил с Алвой, признавал его первенство, а ведь Савиньяки были Людьми Чести! Юноша несколько раз порывался поговорить с генералом, но опасался выдать Штанцлера и Катари, а время шло.