Красное на красном

Просьба Луллака пришлась более чем кстати: Эпинэ изнемогал от безделья и необходимости корчить из себя дипломата.

– Я предпочел бы, чтоб благородный Робер остался рядом со мной, – пропел Белый Лис, и маркиз поздравил себя с тем, что не стал хвастаться перед казаром своими успехами в языках.

Разговор прервал высокий бириссец, сообщивший, что на правом крыле появились странного вида вражеские всадники. Адгемар неторопливо и с достоинством прошествовал к обзорной вышке, поднялся на площадку, принял из рук слуги гайифскую зрительную трубу, какое-то время молча созерцал происходящее, а затем передал трубу Роберу.

Вид у всадников и вправду был странным. Сначала Эпинэ решил, что за время его отсутствия в конной гвардии сменили мундиры, но потом понял – и люди, и лошади обвешаны сверкавшими на солнце побрякушками. Давешний казарон на их фоне казался почти аскетом.

«Золотой эскадрон» лихо гарцевал перед самым носом у кагетских дружин. Всадники ни секунды не оставались на одном месте, и Робер мог поклясться, что в ход пущены все перлы армейского остроумия.

Талигойцы казались столь доступными и уязвимыми, что Иноходец не усомнился как в том, что казароны бросятся в погоню, так и в том, что именно этого Ворон и добивается. Эпинэ не мог рассмотреть лиц всадников, но он хорошо видел коней, этого было достаточно. Морисские полукровки!

Вот и ответ, зачем Алве понадобилось Барсово ущелье, – провести через горы лошадей. Кагетские кони догонят полуморисков, только если этого захотят наездники, вернее, если это входит в планы Рокэ.

Робер с какой-то горькой жадностью изучал бывших соотечественников. Странное чувство – стоять среди чужих и ждать схватки со своими, а они – свои, от этого никуда не деться! Маркиз не колебался, стреляя у Барсовых Врат в спину сцепившемуся с Диконом дружиннику Мильжи, хотя юноша мог оказаться врагом, а «барс» был союзником. Вот и теперь Эпинэ понимал, что должен предупредить Адгемара – нельзя позволить дураку Туххупу угодить в ловушку, – но отчего-то медлил, почти спокойно наблюдая, как кагетские тысячи устремляются в погоню за наглецами.

Вырвавшаяся из лагеря толпа разделилась на две части. Меньшая бросилась за «золотоносцами», большая понеслась наискосок, намереваясь атаковать вражескую пехоту, но затем на поле стало твориться что-то из ряда вон выходящее.