Красное на красном

Он пришел надолго, он и его вояки. Бездомный Король победил, грязь выбилась во владыки, теперь в руках ублюдка жизнь и смерть всех Людей Чести…

Окделл зло усмехнулся в ответ на угрюмый взгляд Манрика. Они могут его убить, и они его убьют, но герцог Окделл умрет, как и жил, Повелителем Скал, а они останутся безродными псами. Жаль, он не увидит Дикона, он должен передать ему… Что передать? Глупые, ничего не значащие слова, которые никого не защитили и никому не помогли? Медальон, что разглядывал Рамиро Алва? Мальчишке и так придется несладко – сыновьям казненных врагов труднее, чем их отцам, незачем тащить на себе еще и отслужившую свое шелуху.

– Алан!

Женевьев! Откуда?!

Герцогиня Окделл разъяренной кобылицей с родового герба прорвалась сквозь вооруженную толпу и повисла на шее мужа.

– Алан, – так она еще на него не смотрела, – я хочу, чтобы ты знал! Я люблю тебя и всегда любила…

Всегда? Может быть… Люди Чести скрывают свои чувства.

От необходимости лгать Алана избавили прихвостни бастарда, они действовали грубо, но Окделл был им почти благодарен. Когда все идет прахом, единственный выход – умереть с высоко поднятой головой. Создатель разберет, в чем новопреставленный раб Его прав, а в чем – виновен. Герцог быстро взглянул на жену, та уже овладела собой – фамильная гордость взяла свое.

Манрик подтолкнул его к выходу, и Алан Окделл вздернул подбородок, в последний раз проходя приемной Эрнани. Проходя мимо окна, он краем глаза заметил человека в алом. Только не это! Он хочет умереть в здравом рассудке. Леворукий – выдумка, такая же, как Четверо, а у окна стоит очередной приспешник Оллара, вырядившийся в красное. Мало ли в мире высоких и золотоволосых, а лица он не рассмотрел.

Последним желанием герцога Окделла было оглянуться и убедиться, что у золотоволосого обычные человеческие глаза, но Повелитель Скал не мог себе этого позволить – бастард и его свора могли истолковать его жест как страх или надежду. Люди Чести умирают как жили, не оглядываясь и не опуская головы. Алан сдержал порыв и, не сбиваясь с шага, навсегда покинул королевский дворец.