Красные искры света

Она называла тебя шпендиком, а ты ее – великовозрастной балбесиной.

Ярослав наморщил лоб, пытаясь вспомнить этот эпизод. А потом внезапно хриплым голосом сказал:

– Даша ушла, когда мне было одиннадцать лет, осенью. Я нашел ее… Когда она уже не дышала.

* * *В детстве Ярослав больше всего обожал две вещи: игровую приставку и улицу, где целыми днями носился с мальчишками, и загнать его домой летом было почти невозможно. Если летом родители разрешали ему гулять допоздна, то с началом учебного года время для прогулок строго ограничили.

Тем сентябрьским душным вечером он задержался на футбольном поле вместе с друзьями и возвращался уже затемно, зная, что влетит от родителей. Но что было поделать, если игра была такая интересная, а он забил целых четыре мяча этим идиотам, которые были сегодня их противниками! Время за футболом просто остановилось. И очнулся мальчик только тогда, когда небо потемнело, а в домах одно за другим зажглись окна.

Ярослав решил срезать путь домой и пройти не по обычной дороге, мимо школы, а по дворам, пусть и полутемным и пустым, зато можно было прийти домой на целых пять минут раньше! Он засек время на больших наручных часах, которыми гордился, и спешно направился в путь, представляя, как мама будет ругаться, а папа, может быть, и вовсе накажет! Ведь и телефон он сегодня забыл…

Мальчик почти добежал до дома – осталось совсем немного, несколько дворов, как вдруг услышал странный громкий звук, как будто бы что-то упало с высоты.

Ярослав остановился, не понимая, что произошло, но чувствуя странную ядовитую тревогу, которая разлилась в воздухе и стремилась с каждым вздохом попасть в легкие.

Он, испуганно сжимая руки в кулаки, пошел по дороге дальше – его путь лежал мимо того места, где что-то упало.

Мальчик знал, что не стоит идти вперед, что лучше повернуть и побежать назад, но ноги сами несли его к углу дома, пространство вокруг которого было слабо освещено доживающим свой век фонарем, который то и дело подслеповато мигал.

Вот что упало. Упал человек.

Не веря глазам, мальчик остановился, почему-то зачарованно гладя не вниз, а вверх, на десятиэтажную громаду дома. Фонарь вновь мигнул и вдруг зажегся ярко, так ярко, что мог ослепить.

Ярослав перевел взгляд вниз и испуганно замер. И без того спертый воздух стал удушающим. На виске запульсировала тонкая вена.