Онлайн-библиотека книг
Там, где летом росли заботливо посаженные кем-то осенние оранжевые и желтые цветы, лежала Даша. Лежала странно, неестественно раскинув руки и ноги. Лица ее не было видно, и густая тень от дерева скрывала часть ее тела.
Она была в том топике, в котором уходила сегодня из дома – мальчик помнил. Мама не хотела пускать ее на улицу, а сестра все равно убежала. Ее обещали наказать, как только вернется.
– Даш… Даш, ты чего? – срывающимся голосом спросил Ярослав, подумав, что сестра запнулась и упала.
То, что сестра могла упасть с высоты, ему казалось глупостью.
Ярослав несмело подошел ближе.
– Не молчи, – жалобно прошептал он. – Я маме…
«Расскажу» застряло в горле. Он увидел в траве кровь, блестевшую под светом фонаря. Много крови. Она была похожа на томатный сок. Только Даша не любила томатный сок. Она не могла испачкаться в нем так сильно.
То, что это кровь сестры, дошло до него как-то внезапно.
Воздуха перестало хватать, и Яр мог только ловить его ртом, задыхаясь от ужаса и нехватки кислорода – его словно под дых ударили.
Перед глазами все поплыло, пошло пятнами, бликами, тусклыми искрами.
Ярослав попятился, упал, неловко поднялся, сделал два шага назад, чувствуя, как подкашиваются коленки, снова упал, больно оцарапав ладони. И закричал – так громко, как мог, не слыша своего собственного голоса, но слыша лишь бешеный стук сердца. Стук нарастал – казалось, в его ушах бьется крыльями прозрачная испуганная бабочка.
В это же время из подъезда выбежали несколько человек. Кто-то бросился к лежащей на земле Даше, кто-то – к кричащему Ярославу, который так и не слышал ничего, кроме стука своего сердца.
Фонарь последний раз мигнул и умер – в один миг.
Ярославу показалось вдруг, что его плеча кто-то коснулся, и в ту же секунду в темном сентябрьском небе что-то заискрилось в воздухе полупрозрачным серебром и пропало.
Что было дальше, он почти не помнил."
"В его памяти остались лишь смутные черно-белые обрывки: кто-то кричал, что нужно вызвать «Скорую», кто-то – что полицию.
«Скорая» и полицейская машины подъехали одновременно, разгоняя яркими всполохами сигнальных ламп темноту, тянущую к Ярославу свои щупальца. Он помнил потрясенные, погасшие глаза отца и плач мамы, ее теплые руки и горячие слезы, которые попадали ему на лицо.
