Красные искры света

А он ведь вырос – он уже старше ее на пять лет.

– Тут – возможно.

Они обнялись – как прежде. Дашка и правда была живая. Живая и теплая. И как всегда побрызгала своими духами волосы – от них пахло сильнее всего.

– Эй, Ярик-комарик! – воскликнула сестра, дразня его так же, как и в детстве. – Чего у тебя глаза на мокром месте?

Яр спешно вытер тыльной стороной ладони выступившие на глазах слезы.

– Что ты здесь делаешь? – дрожащими губами спросил он.

– Как что? – удивилась девочка. – Пришла к тебе, конечно же.

Я по тебе скучала, Ярик, – жалобно сказала Даша, глядя ему в лицо несчастными глазами. – Я тебя очень люблю. Очень. Помнишь, как мы в детстве играли в прятки у бабушки? А помнишь, как вместе сломали телефон Власу и спрятали его, а он все равно узнал и подумал, что его сломал Егор? А помнишь, как ты мне на день рождения подарил открытку с нарисованной уткой? Я сказала, что я – не утка, а ты заявил, что это – лебедь, обиделся и убежал. А помнишь, помнишь, как мы воровали с Егором яблоки у дяди Гриши в саду, он нас засек и мы побежали от него? Ты тогда еще упал и сильно поранил коленку, и мама на нас накричала. А помнишь, как мы все вместе отдыхали на юге и папа учил нас с тобой плавать?

Ярослав помнил. Он помнил все – так отчетливо, словно это было вчера. И забыл о том, зачем он здесь и что должен сделать. Солнце словно ускорилось – уже почти наполовину скрылось за натянутой нитью горизонта.

– Это было так весело! – сказала Дашка. – Никогда не забуду этого.

– И я… – прошептал Ярослав. – Не забуду. Даш… Даша, – позвал он ее тихо.

– Что?

– А в тот день, ты… сама? Сама или… Или кто-то тебя?.. – Ярослав путался в словах – они давались ему тяжело."

"– Ох, это был ужасный день, Ярик, – скривилась Дашка, делая шаг назад. – Я ненавижу его до сих пор. Самый худший день в моей жизни.

«Потому что он был последним, – прошелестел порыв ветра, ударившийся в башню, впрочем, никакой горести в этих словах не было, лишь ирония. – Ярик, не тупи!»

Ярослав, услышав это, мотнул головой.

Дашка перед ним – живая, точь-в-точь такая, какой он ее запомнил, нахмурилась. Ему вдруг подумалось, что хорошо бы было, если бы с Дашкой увиделись родители и братья. Они тоже скучают по ней. Особенно мама. Она так плакала, она всегда так плакала, после того как Дашки не стало. Запиралась в комнате и давала волю слезам, думая, что ее никто не слышит. А Ярослав слышал. И плакал вместе с ней, сидя за стеной.