Но мог ли? Должен, обязан – да, но мог ли?
Лет десять назад – наверное… Нет, не наверное, а смог бы. Потому что десять лет назад Алокаридас был полон сил и мог превзойти в поединке любого тальнека. А сейчас…
Нет. Не мог.
И не смог.
Все началось незадолго до рассвета – исчезли двое младших братьев, оставшиеся наблюдать за входом в храм. Наученный горьким опытом Алокаридас распорядился не приближаться к крыльцу, но послушники все равно пропали, и теперь никто не скажет, нарушили они приказ или нет.
Пришедшие братья никого на площади не нашли, подняли тревогу, но было поздно – вырвавшиеся из храма звери принялись убивать всех, кто оказывался на пути.
Жрец вздохнул и еще сильнее сдавил ручку кружки.
Скольких послушников они потеряли во время бегства из ставшего страшным Красного Дома? Сколько из них погибло? Сколько просто потерялось? Кто заблудился, а кто лежит сейчас со сломанной ногой и безуспешно пытается докричаться до братьев?
Никто не знает.
Ничего не понимающие, плачущие, дрожащие от утреннего холода и страха, они собрались примерно в половине лиги от Храма, на небольшой поляне, и долго, несколько часов, звали своих.
Отыскали трех заблудившихся сестер, а после отправились в путь.
Теперь Алокаридас понимал, что им следовало остаться на той поляне, развести костер, сделать шалаши и подождать охотников, не уходя от храма, но напуганные послушники умоляли идти, и жрец согласился.
Смогут ли они вновь войти в Красный Дом как домой? А не дрожа от страха?
Никто не знает.
Целый день шли послушники по горной тропе.
Голодные, напуганные, но держащиеся друг друга. Никаких ссор, никаких грубых окриков: младшие братья несли двух раненых, помогали отставшим и трогательно заботились о выбившихся из сил девушках. И Алокаридас с гордостью шептал Отцу: «Ты видишь? Они достойны твоих объятий. Они молодцы…»
Шептал и не понимал, за что Отец наслал на столь достойных людей столь страшное испытание?
Сам жрец во время перехода едва не умер. Он запретил даже думать о том, чтобы его несли – хотя младшие и предлагали, – и шел впереди колонны, тяжело опираясь на палку.
Боль в ногах быстро перекочевала в спину и голову, несколько раз Алокаридас был близок к обмороку, но упрямо продолжал шагать, одним своим видом вселяя в послушников уверенность.
Алокаридас надеялся умереть.
Но не успел – ближе к вечеру они встретили ведомых Балодаком охотников и остановились на ночевку.
– Вы уверены, что это были звери? – деликатно спросил Енер.
– Валуин видел следы.
