Допускать этого нельзя ни в коем случае…
«Открыть дверь!»
Она едва слышно скрипит.
– Майк, это ты?
В мужских туалетах всегда воняет. Какие же они свиньи! Грязные, похотливые свиньи!
«Вторая кабинка от стены».
Он все-таки понял, что дело плохо, этот тупой урод. Второй фельдфебель, отправившийся вонять на пару с первым. Он успел достать пистолет и едва все не испортил. Он ждал, что я распахну дверь в кабинку, приготовился стрелять и сильно удивился, когда слабенькая пулька из моего игрушечного пистолетика пробила ему макушку.
Пришлось залезть на унитаз и стрелять из соседней кабинки, но это лучше, чем подставляться под выстрел.
Он успел удивиться?
«Забыть!»
К счастью, связка ключей покоилась на поясе первого фельдфебеля, усатого, и не пришлось обыскивать тупого ублюдка со спущенными штанами – одна мысль об этом вызывала отвращение.
«Забыть!»
Пистолетик исчез в кармане. Связка ключей. Нужная дверь. Справа должна стоять простая и надежная тележка… справа и стоит. Тяжелая. Как же с ней управляются ассистенты? Как-то управляются, для того их и держат.
Тележка мягко катится вдоль длинной комнаты.
«Шаги!»"
"Нет, не охранников, до смены еще четыре часа, а хлопки игрушечного пистолетика никто не слышал.
Секундная паника исчезла под накатившей радостью: «Все в порядке! Мы вместе! У нас все получится».
– Во дворе тихо.
– Скоро будет громко.
– Ага. Но нас тут уже не будет.
– Надеюсь.
Шесть тяжелых клеток – двенадцать походов по длинному коридору во двор и обратно.
Очень сложная задача. Мыры послушны, пойдут сами, но клетки и без зверей тяжелы, заносить их на тележку крайне утомительно, но перевезти мыров без клеток не получится. Никто ведь не поверит, что они послушны и не причинят никому зла…
«Фельдфебель мертв. Два фельдфебеля мертвы».
«Забудь!»
Проклятая совесть. Почему ты до сих пор не сдохла?
– Тяжело?
– Мы знали, что будет трудно.
Да, знали. И еще знали, что должны успеть и уехать, потому что справиться со сменой не получится, а пути назад нет.
Путь назад перекрывают три трупа. Через них можно переступить и пойти вперед, но и только. Вперед, не назад. Такая вот у трупов особенность – они перечеркивают прошлое.
– Две!
– Всего две?
«Как же тяжело…»
– Отдохнем?
– Нет, после четвертой.
– Почему после четвертой?
– Потому что остаться должно меньше половины. Так легче.
Клетки тяжелые, непривычные к работе руки уже ноют, но на губах довольные улыбки: все идет, как надо.
