Опасно, конечно, но уходить нужно сейчас, пока видна спасительная планета и тянется к ней серый швартовочный «хвостик».
– Сейчас! – повторил капитан и надавил на вторую педаль. – Давай, давай…
«Хвостик» вцепился в планету. Зарычал основной контур, приводя в действие чудовищные силы, дернулись три больших кольца, установленные в самом центре машины…
Дернулись, и замерли.
– Что?
Лео не сразу понял, что случилось, продолжил давить на педаль и лишь через несколько секунд сообразил, что гудение прекратилось. Могучий астринг лишь вздрогнул, кашлянул, обозначив, что жив, но не проснулся.
А еще через мгновение погас «дальний глаз».
– Нет. – Мон врезал кулаком по подлокотнику кресла. – Нет! Не может быть!"
"Но все же он был капитаном, опытным, много повидавшим цепарем, а потому сразу понял, что случилось. И на вопрос:
– Лео! Что с машиной?
Ответил хоть и печально, но уверенно:
– Ахадир блокирует работу астринга.
Грозный помолчал и уныло резюмировал:
– Ядреная пришпа.
– Ничего не получилось, – жалобно протянула Привереда.
– Ничего не получилось…
* * *– Получилось! – Короткое слово прозвучало радостно.
А еще – горделиво. Почти высокомерно.
– Получилось!
Во второй раз восклицание прозвучало еще более весело, а потому никто не обратил внимания на нотки превосходства – немногочисленные зрители понимали, что она имеет право и на высокомерие, и на гордость.
Потому что у нее получилось.
– Ты молодец.
– Просто молодец?
Что за чушь? Никто на свете не смог бы сделать то же самое. Никто!
Одним не хватило бы воли, другим – смелости.
Решимости. Одержимости. Упорства. Чего там еще не хватает неудачникам для достижения цели? Силы? Да, силы.
– Я всегда в тебя верил.
«Всегда ли? Сколько было криков, ругани… Сколько раз ты обзывал меня самыми последними словами… Но ведь получилось! Ты был прав. Не позволял мне опустить руки и отступить… Ты все придумал… Нет!»
– Я старалась.
– Я знаю. И я горд за тебя… За нас!
«Ну почему ты не удержался? Почему добавил это противное «нас»? Нет никаких «нас»! Нет! Ты и понятия не имеешь, чего мне стоила победа, к которой ты желаешь примазаться.
Через что я прошла, чем пожертвовала… О каких «нас» ты говоришь?»
– О нас узнает весь Герметикон! Наши имена войдут в историю!
«Тщеславие – вот твое имя. Ты рискнул мной, заставил меня измениться, а теперь хочешь забрать себе всю славу? Для твоих приятелей-снобов из ученого мира я все равно останусь лишь приложением к открытию. Инструментом.
Неважно, что ослепительно красива.
