На груди появился знак Познавших — причудливое переплетение линий, в которых угадывалось стилизованное изображение глаза, от которого расходились солнечные лучи.
П’арай-Маргот встал на ноги и преклонил колени перед Великим Раджой. Тот молча наблюдал за ним, слегка шевеля усиками.
— Теперь ты знаешь всё? — спросил он тихо.
— Да, састар Равана! — отозвался П’арай-Маргот с низким поклоном. — И я готов служить тебе, — его мысли метались в бешеном беспорядке, и он боялся потерять сознание.
То, что он узнал, перевернуло все его прежние представления о жизни и о самом себе. Теперь на первый план выходила необходимость, имеющая вполне конкретное наполнение. И она шла вразрез со всем, что говорил мурскулам Ф’адук-Азамал. И тем не менее П’арай-Маргот понимал, что иначе и быть не могло, и что теперь он сам будет лгать ради великой цели, которой служат все мурскулы вне зависимости от того, знают они об этом или нет.
— Трансформация была быстрой, ты мог и не пережить её, — проговорил Великий Раджа, разглядывая П’арай-Маргота.
— Обычно она требует куда больше времени. Но мы вынуждены торопиться.
— Я понимаю, састар.
— У тебя есть вопросы?
— Да, састар.
— Тогда спрашивай.
— Как я могу помнить то, что происходило с нашими предками? Откуда это знание в моей голове?
— Имплантаты, что ты ввёл себе, активировали генетическую память. В каждом мурскуле заложена информация о его расе, но мы давно забыли, как пробуждать эти воспоминания.
Поэтому пришлось прибегнуть к помощи имплантатов.
— Састар Равана, у меня есть ещё один вопрос, но я не уверен, имею ли я право задать его.
— Ты теперь Масаб-Гарух. Можешь спрашивать, о чём хочешь.
— Тогда скажи мне, састар, зачем мы отправляемся в Кар-Мардун?
Повисла короткая, но напряжённая пауза. Ф’адук-Азамал замер, словно превратившись в кошмарную чёрную статую. П’арай-Маргот испугался, не нарушил ли он какое-нибудь табу? Возможно, он спросил о тайне, которой ему знать не положено?
Великий Раджа, наконец, пошевелился.
— Чтобы ничто не помешало легионам наших братьев пройти через Красные Врата, — проговорил он, медленно проведя усиками справа налево.
— Так я и думал! — едва слышно сказал П’арай-Маргот.
Его подозрения подтвердились, и он не знал, как к этому относиться. Вернее, он знал, но пока не мог принять окончательно и бесповоротно.
