Красный монарх: Сталин и война

На совещании 30 октября Сталин неожиданно спросил генерала Артемьева:

– Как мы будем проводить военный парад?

Артемьев растерялся, потом сказал, что ни о каком параде не может быть и речи: ведь немцы находятся менее чем в восьмидесяти километрах от столицы! Вячеслав Молотов и Лаврентий Берия подумали, что Верховный шутит. Но Сталин не обратил внимания на их недоумение.

– Парад, как всегда, состоится 7 ноября, – произнес он не терпящим возражений тоном. – Я лично прослежу за этим. Если во время парада состоится воздушный налет и будут раненые и убитые, их следует быстро выносить с площади, но парад должен продолжаться, не останавливаясь.

Его следует снять на пленку и показывать фильм по всей стране. Я выступлю с речью. Что вы думаете?

– Но это очень рискованно, – задумчиво ответил Молотов. – Хотя, допускаю, политический эффект трудно переоценить.

– Значит, решено! – удовлетворенно кивнул Иосиф Виссарионович.

Артемьев спросил, когда должен начаться парад.

– Решайте сами, – пожал плечами Сталин. – Об этом никто, кроме вас, до самой последней минуты не должен знать.

Даже я.

Через неделю немецкие шпионы наверняка были сильно удивлены, увидев, как москвичи под надзором чекистов выносили из Большого театра стулья и скрывались с ними в станции метро Маяковская. Вечером 6 ноября на станцию спустились на эскалаторе большевистские руководители. На перроне стоял поезд с открытыми дверями. В вагонах были накрытые столы с горами бутербродов и прохладительными напитками. Слегка подкрепившись, вожди расселись в театральных креслах.

Потом на Маяковскую прибыл еще один поезд. Из него вышли Сталин, Молотов, Микоян, Берия, Каганович и Маленков. Под бурные аплодисменты они заняли места в президиуме, отведенные для членов политбюро. В специальном радиовагоне находился диктор Левитан. Он вел репортаж о торжественном праздничном заседании на всю страну.

Сначала состоялся праздничный концерт. Ансамбль НКВД исполнил несколько песен Дунаевского и Александрова, Козловский спел любимые арии Сталина.

Сталин выступил с получасовой речью. Он говорил спокойным, уверенным голосом.

– Если немцы хотят войну до полного уничтожения, они ее получат, – предупредил генсек.

После заседания к Сталину подошел генерал Артемьев. Парад начнется в восемь часов, сообщил он. Даже участвовавшие в нем офицеры узнали время начала только в два часа ночи.

Плохая погода, метель и сильный ветер помешали немецким летчикам подняться в небо. Их самолеты в то утро остались на аэродромах.