Красный монарх: Сталин и война

– Это, значит, и есть пионерка Майя Кавтарадзе, – сказал вождь. – Сядь ко мне на колено. – После того как девочка устроилась у него на колене, он спросил хозяина: – Ты балуешь ее?

Отношение Майи к Сталину коренным образом изменилось. Она была в восторге.

«Он был такой мягкий, такой добрый, – вспоминала она почти семьдесят лет спустя. – Поцеловал меня в щеку, и я заглянула в его сверкающие глаза. Они у него были цвета меда. Я была очарована им и одновременно сильно испугалась».

– Нам нечем вас угостить! – в ужасе воскликнула пионерка Майя.

– Не беспокойтесь, – сказал Лаврентий Берия. Через десять минут из расположенного неподалеку знаменитого ресторана «Арагви» привезли грузинскую еду.

Сталин пристально посмотрел на Софью Кавтарадзе, княжну, родившуюся при императорском дворе. Он обратил внимание на то, что у нее седые волосы.

– Мы слишком сурово пытали тебя, – с сожалением произнес вождь.

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – отшутилась Софья.

Вождь спросил Берию о брате Кавтарадзе, которого тоже арестовали.

Серго Кавтарадзе запел грустную грузинскую песню, но сильно при этом фальшивил.

– Не надо, Того, – попросил Сталин.

Он называл Серго, у которого были немного раскосые глаза, именем известного японского генерала. Потом вождь запел сам.

Майя была потрясена. У этого маленького рябого мужчины оказался такой замечательный завораживающий голос.

– Я хочу осмотреть вашу квартиру! – неожиданно заявил высокий гость.

После экскурсии по квартире пир продолжился. Гуляли они до десяти утра. Майя в тот день была счастлива вдвойне. Она не только посидела на колене у великого Сталина, но и пропустила занятия в школе.

Сталин назначил Кавтарадзе директором крупного книжного издательства. С издательским делом был связан и еще один заключенный, знаменитый грузинский философ Шалва Нутсибидзе. В молодости Нутсибидзе однажды встретился со Сталиным.

Сидя в тюрьме, Шалва начал переводить на русский язык эпическую поэму Руставели «Витязь в тигровой шкуре».

Дело Нутсибизде вел сам Богдан Кобулов. В результате знакомства с ним философ лишился ногтей на нескольких пальцах.

Неожиданно допросы и пытки прекратились. Огромный, пышущий злобой и ненавистью Кобулов стал сама любезность.