– У тебя есть фамилия?
Алекс никогда не называл Генри полным именем.
– Что?
– Фамилия, – повторяет Алекс. Близится вечер, и за окнами Белого дома стоит пасмурная погода. Алекс лежит на спине посреди Солнечной комнаты, доделывая свои рабочие заметки. – Та штука, которых у меня целых две. Ты носишь фамилию отца? Генри Фокс? Или фамилию матери?
Услышав шорохи, Алекс думает, что Генри сейчас в постели. Уже пару недель им не удается увидеть друг друга, поэтому его фантазия сразу представляет картину по другую сторону трубки.
– Официальная фамилия – Маунткристен-Виндзор, – отвечает Генри. – Через дефис, как и твоя. Таким образом, мое полное имя… Генри Джордж Эдвард Фокс-Маунткристен-Виндзор.
Алекс устремляет изумленный взгляд в потолок.
– О… Боже мой.
– Я серьезно.
– А я считал, что Александр Габриэль Клермонт-Диас – это просто кошмар.
– Тебя назвали в честь кого-то?
– Александр – в честь отца-основателя, Габриэль – в честь святого, покровителя дипломатов.
– Вполне очевидно.
– Да уж, у меня не было шансов.
Мою сестру назвали Каталиной Джун в честь местечка в Аризоне и певички Джун Картер Кэш, мне же достались все сбывшиеся предсказания.
– Я отхватил королей-геев, – замечает Генри. – Как тебе такое пророчество?
Алекс смеется и отбрасывает свои заметки в сторону. Он не собирается больше возвращаться к работе над кампанией этим вечером.
– Три фамилии подряд – это просто издевательство.
Генри вздыхает.
– Еще в школе нас называли попросту Уэльсами. Хотя сейчас Филипп служит в Королевских ВВС под именем лейтенанта Виндзора.
– Генри Уэльс, значит? Это еще куда ни шло.
– Согласен. Ты из-за этого звонишь?
– Возможно, – отвечает Алекс. – Считай это за банальный интерес к истории. – Хотя правда кроется в дрожащем голосе и нерешительности Генри, которую он слышит в трубке всю неделю. – Кстати, об истории. Забавный факт: я сижу в комнате Нэнси Рейган, в которой она узнала о том, что ее мужа, Рональда, застрелили.
– О господи.
– А еще здесь же старина Хитрый Хер сказал семье, что подает в отставку.
– Прошу прощения, что за старина Хитрый Хер?
– Никсон! Слушай, ты сводишь к нулю все, за что боролись старые пердуны этой страны, так надругавшись над любимцем республиканцев! Выучи хотя бы основы американской истории.
– Не думаю, что слово «надругательство» здесь подходит, – отвечает Генри. – Такие условности уместны лишь с девственницами, а, кажется, речь шла вовсе не о них.
– Ага, а я уверен, что ты почерпнул все свои навыки из книг.
