Он видит Кэша, жестоко испытывающего на прочность стулья концертной площадки, танцуя на одном из них, и Эми, размахивающую своим телефоном так, чтобы ее жена могла увидеть все по FaceTime, а затем Захру и Шаана, страстно целующихся на фоне гигантской вывески «Клермонт/холлеран2020». Хантер закидывает себе на плечи еще одного из коллег, Лиам и Спенсер поднимают свои пивные кружки, произнося тост, а еще сотня сотрудников кампании и добровольцев просто плачут и кричат от радости, не веря своему счастью. Они сделали это.
Они сделали это. Ломета-Без-Шансов и такой долгожданный Техас.
Толпа толкает его обратно в объятия Генри, и после всего, всех электронных писем и сообщений, месяцев в дороге, тайных свиданий и страстных ночей, всей этой случайной «влюбленности в своего заклятого врага в самый неподходящий момент», они сделали это. Алекс говорил, что они справятся. Он обещал. Генри улыбается так широко и искренне, что Алексу, пытающемуся вобрать в себя всю величину и полноту этого момента и тысячи лет истории, пульсирующие в его груди, кажется, будто его сердце вот-вот разорвется.
– Я хочу кое-что сказать тебе, – задыхаясь, произносит Генри, когда Алекс отрывается от него. – Я купил особняк. В Бруклине.
У Алекса отвисает челюсть.
– Не может быть!
– Может.
И на долю секунды перед его глазами проносится целая жизнь: следующий семестр, никаких выборов, которые нужно выигрывать, расписание занятий и Генри, улыбающийся на подушке рядом с ним в сером свете бруклинского утра.
Это чувство просачивается в самую глубину его груди и разливается там, как разливается надежда. Хорошо, что все вокруг уже плачут.
– Ладно, народ, – раздается голос Захры, перекрывающий шум в ушах от прилива любви и адреналина. Тушь струится по ее щекам, а помада размазана по подбородку. Рядом с ней его мать разговаривает по телефону, затыкая другое ухо пальцем. Она отвечает на звонок от Ричардса с признанием поражения. – Победная речь через пятнадцать минут. По местам, поехали!
Алекс обнаруживает, что его тащат боком, сквозь толпу, к маленькому огражденному участку возле сцены, прямо за занавесом.
Затем на сцене появляется его мать, Лео, Майк с женой, Нора с родителями и Джун с отцом. Алекс выходит вслед за ними, размахивая рукой в белом свете прожекторов и выкрикивая среди шума слова на разных языках. Он так увлекается, что поначалу не замечает, что Генри нет рядом. Обернувшись, он замечает его зависшего позади сцены, прямо за занавесом.
