— Я имела в виду нашу часть операции, — спросила активистка. — Мы заберем груз со склада…
— Нет-нет, Клара, я понял, что не могу вами рисковать, — поспешно сказал граф. — У меня есть на примете исполнительный человек, чьими руками мы все и сделаем.
— Но он достаточно ли он верный, чтобы ему довериться? — снова тот тип, который докладывал про баржи.
— Как собака, — усмехнулся граф. — Но не переживайте, когда он исполнит свою роль, он отправится вслед за остальными.
Глава 25
«Приключение-то на двадцать минут — зайти и выйти», — внутренний голос звучал язвительно.
И сарказм был вполне понятен. Вопрос с грузовиками мы мало-мало решили. Яшка обещался подсобить, а потом — хоть трава не расти. В лес, к партизанам. «Мочи нет уже на фрицев горбатиться». Люди Слободского поныкались по конспиративкам и ждут отмашки. Цыган клянется, что проезд от склада до барака чист, разве что патруль какой случайно забредает. Но в том бараке сплошные развалины и покосившиеся хибары, так что они не частят. Подключить Степана — лисью морду со товарищи, чтобы переполох какой устроили? Или не надо лишнего шума?
Не спалось ни хрена.
Ворочался на своем тощем матрасике с боку на бок, сна ни в одном глазу. Еще и из комнаты Златы эти всегдашние охи-вздохи…
Выполз из-под одеяла, накинул гимнастерку, спустился на кухню. Набулькал в стакан воды из чьего-то чайника, присел на подоконник.
Все получится, дядя Саша. Должно получиться, просто не может не получиться.
Все получится…
Скрипнули половицы.
В дверях возник изящный женский силуэт с распущенными волосами.
— Не спится, Саша? — тихо спросила Злата.
— Да вот, что-то да… — хмыкнул я. — Твой клиент уже ушел?
— Да, — Злата шагнула ко мне и присела рядом. Привалилась к моему плечу. — Саша, это же не навсегда? Когда-то это ведь закончится? Или мы теперь все время будем вот так? Под фрицами?
— Закончится, милая, я тебе обещаю, — я обнял ее за плечи и погладил по голове. Она тихонько всхлипнула.
— Мне иногда кажется, что я больше не выдержу, — сказала она совершенно спокойным тоном.
Дьявольски спокойным. — Кажется, что однажды утром я проснусь, возьму нож и просто убью Фиму и себя. И тогда все точно закончится.
— Ты так не поступишь, — уверенно сказал я. — Ты сильная. Сильнее, чем все, кого я знаю. И мы еще станцуем с тобой вальс на площади, когда фашистов из Пскова погонят. И город станет еще красивее, чем раньше.
На душе скребли кошки. Проклятая война. Она обязательно закончится.
