Только вот Бастен не знал, что я уже пришла в себя, и это был мой единственный шанс не только избежать изнасилования, но и… Мои планы простирались куда дальше – я собиралась сбежать с его чертового корабля!
- О, развяжи меня поскорее! – попросила я, кусая губы, чтобы не разразиться нервным смехом. – И давай уже сольемся в экстазе! Я уже вся горю от невыносимого желания…
О да, от невыносимого желания придушить его собственными руками!
Но тут же заткнулась, решив, что переигрывать не стоит. Впрочем, Бастен, кажется, не заметил, что яд на меня не подействовал.
Прихватив со стола кинжал, склонился надо мной. Обдал лицо горячим дыханием, затем лизнул мою шею, и я, собрав волю в кулак, не отстранилась.
Дальше стало еще хуже – он провел острием кинжала по груди, оставляя за ним тонкую красную линию. Слизал кровь, и внезапно я заметила его язык – длинный, черный и раздвоенный. Вздохнула испуганно, борясь с подобравшейся к горлу тошнотой, понимая, что передо мной – настоящий демон из преисподней!
Затем сидела ни жива, ни мертва, решив, что лучше молчать.
Молчать и делать вид, что мне чертовски нравятся его дьявольские прикосновения! Молчать, надеясь, что он не догадается, что вместо возбуждения я испытываю искреннее желание его прибить.
Но при этом довольно реально оцениваю свои скромные шансы.
Наконец, перестав меня облизывать, он все же перерезал веревки, сдерживающие мои руки. Затем потянулся к ногам. Освободил их, не забыв залезть под подол. Кружевные панталончики все-таки задержали чужую наглую руку, и Бастен тут же заявил, что на нас слишком много одежды.
Не дав мне размять затекшие конечности, подхватил и понес к кровати. Положил, затем потянулся к своим штанам, и тут…
Тут его ждал сюрприз.
Я отлично чувствовала двух животных в каюте – яркий, шебутной разум попугая и медленный, словно ленивая река, мозг змеи. Кажется, это была вовсе не ментальная магия, а… Я затруднялась ответить. Быть может, врожденный дар, как знание всех языков этого мира, на который не действовал амагин в каюте Бастена?!
Решила, что не буду ломать об этом голову, потому что на Бастена с громким клекотом напал его белый попугай.
Вцепился в его шевелюру, давая мне возможность ускользнуть. И я кинулась – ползком, ползком! – на четвереньках в противоположный конец кровати, ругая почем зря затекшие руки и ноги. Подскочила на ноги и кинулась мимо отмахивающегося от увертливого попугая Бастена – бочком, бочком! – к двери, ведущей из каюты.
