Кречет (СИ)

Вот тогда-то и было принято решение назначать командирами отделений на эсминцы особо отличившихся сержантов, с присвоением им звания прапорщика и получением личного дворянства. Потолок его карьеры, лейтенантское звание, которое впрочем, зачастую присваивали перед выходом на пенсию, а в придачу к нему и потомственное дворянство. Его же зам, который в обычных отделениях имел звание ефрейтора, получал младшего сержанта…

Я смотрел на Екатерину Дмитриевну, сам не понимая как относиться к происходящему. Получается я убил не только своего сослуживца, которого так толком и не узнал, но и друга нашего Прапора, но тот…

— Он не винит вас, Клим Витальевич.

И никто не винит. Напротив, все вам благодарны. Не факт, что у пиратов получилось бы захватить «Страшного», но если бы вы не остановили их, потери исчислялись бы не одним погибшим. Это совершенно точно.

— А как они попали на борт? — проглотив очередную порцию, спросил я.

— Яхта пиратского капитана, который и планировал подняться на этой базе, прибыла на второй день.

Сутки они изображали из себя мародёров, участвуя в разборке оборудования. Собрали информацию о порядке несения службы и подгадав под смену, захватили десантный бот с командой техников. На парней наставили стволы и усыпили, пилота вынудили отправиться на «Страшный». По прибытии на лётную палубу усыпили и его. Наши средства слежения выдавали сведения об их нормальной телеметрии. Если бы мы ожидали чего-то подобного, то обратили бы внимание на то, что они соответствуют сну. Но этого не случилось. Вот кого будут судить за трусость, так этих семерых. Нас спасла случайность, и, как выразился Егор Аркадьевич, безбашенная отвага салаги у которого молоко на губах не обсохло.

— А откуда вы всё это знаете? Ну, про пирата?

— Вы не всех убили. Одного взяли раненым и допросили.

— А что с пиратской яхтой?

— Пират ушёл. Он держался с противоположной стороны астероида, и как только понял, что план провалился, врубил маршевые двигатели.

— Ясно.

— Ладно, Клим Витальевич, вам пора отдыхать, — убирая столик, вновь одарила она меня улыбкой.

— А можно в следующий раз не такую жирную кашу? — попросил я, борясь с тошнотой.

— Нельзя, — вооружаясь инъектором подмигнула она мне. — Добрых снов, Клим Витальевич.

Шипение, лёгкий укол, а через мгновение моё сознание поплыло и я отключился…

Неделю я просыпался трижды в день, для приёма пищи. Всякий раз это была жирная и обильная пища. Но когда я просыпался, первое что ощущал, это голод и урчание моего желудка.