Кремлевские звезды

Серьёзные люди с ним дел не имеют.

Парни уже собираются уходить, поэтому мы выходим вместе. Они идут к своей «шестёрке», а я к двадцать первой «Волге», где скучает Скачков.

Я делаю несколько шагов, как от дверей раздаётся:

— Э, слышь, фраерок. Куда разогнался!

Отелло, как есть Отелло. Я разворачиваюсь, и этот ревнивец, ищущий приключений, кидается на меня.

— Чё тебе надо, дурень? — спрашиваю я его.

Он рычит и выбрасывает в мою сторону приличного размера кулак. С небольшую дыню. Колхозницу.

С ребёнком решил расправиться? Ну, ты храбрец, твою за ногу. Лови тогда. Я ставлю элементарный блок, отбиваю его руку и бью нижней частью кулака, основанием, по его роже, по удивлённой и обескураженной роже. Правой рукой по правой скуле. Как молотом. Бум! Плечу больно, вообще-то.

Его ведёт, коробит и корёжит, но парень он крепкий, так что остаётся стоять на ногах. Ресницы только хлопают, как крылья бабочки, и губы бесформенно расползаются, будто он сейчас расплачется.

Чтобы поставить точку, мне приходится вбить колено в его звенящую бубенцами бездну и легонько, буквально мизинчиком, толкнуть.

Он падает, тихо воя.

Михась с Карпом, двинувшие было мне на подмогу, останавливаются и, переглянувшись, возвращаются к своей машине. Я тоже иду к своей. Возлюбленная поверженного титана истошно вопит, стоя на крыльце:

Скачков заводит мотор и не говорит ни слова о проведённом мной поединке.

— Виталий Тимурович, — нарушаю я молчание минут через пять.

 — Дела закручиваются, и если сейчас ещё можно выскочить из поезда, то совсем скоро это станет практически невозможно. Я вас в этот поезд затащил, а поговорить по душам не поговорил. Не спросил даже, вы ехать-то желаете? Это, признаюсь, исключительно из эгоизма, вернее нет, это из страха, что вы откажетесь. А так вроде всё само собой получается, и куда вы теперь уже денетесь. С подводной лодки. Но нет. Если хотите, выходите из игры. Мне без вас будет в разы труднее, но я держать вас не буду. Понимаю, дело слишком рискованное, да и цель какая? Я вот хочу будущее изменить, не смейтесь только. А вам это всё зачем? Явно не ради денег, насколько я смог вас узнать.

Он бросает на меня короткий взгляд и снова смотрит на дорогу. Отвечать не торопится, ну, и я не наседаю.

— Не ради денег, — наконец, говорит он. — Ты прав. И не только потому, что ты меня от пенсионной тоски спас. И так бы приспособился, тренировал бы помаленьку.