Кремлевские звезды

Проходим внутрь без проблем. Никто пригласительные не проверяет, собственно, и пригласительных-то нет никаких.

Я практически сразу оказываюсь в одиночестве, потому что Гена ходит здоровается и скалится со своими дружками и начальниками всех мастей. Но, когда начинается торжественная часть, он меня находит и садимся мы в зале вместе.

— Хаблюк-то здесь? — спрашиваю я.

— Ага, щас прям, — крякает Гена. — Его только здесь не хватало. Не заслужил ещё, морда жадная.

— Не знаю, не видел пока…

Зал театра недавно реконструирован.

Новые кресла и роскошный занавес производят приятное впечатление. К занавесу прицеплен огромный транспарант «Будь всегда на посту!», а под ним почему-то плакат с изображением милиционера и шахтёра. Мудрёна идеологическая связка.

На сцене стоит трибуна, стол с членами президиума, похожими на мебель, и бюст вождя на постаменте.

В начале выступает Печёнкин, потом приезжий московский генерал, потом второй секретарь горкома, потом ещё кто-то и ещё кто-то. Раскрываемость, профилактическая работа, противодействие коррупции и хищениям социалистической собственности.

Если бы не желание быть рядом с Геной в судьбоносные моменты его жизни, я бы хрен пошёл, честное слово. Это же как выдержать-то?

Наконец, зал оживляется, наступает время вручения знаков отличия и звёзд. На сцену вызывают по нескольку человек. Всех объявляют по именам, жмут ручку, вручают кому погоны, кому значки, кому и то, и другое.

— Ну всё, пошёл, — подскакивает Гена, когда слышит своё имя.

Он выходит на сцену вместе с участковыми.

Когда очередь доходит до него, награждающий спотыкается.

— Младшему лейтенанту Рыбкину, — говорит он и останавливается, перечитывая несколько раз записи в своём листочке. — Рыбкину… э-э-э… внеочередное звание капитана милиции и нагрудный знак «Отличник милиции».

Гена поворачивается к залу и глаза у него… глаза его надо видеть. Вот это эффект! Кажется, поражены все участники — и Гена, и награждающий, и собратья по оружию, стоящие на сцене.

— Поздравляю, дядя Гена! — кричу я! — Ура, товарищи!!!

Рыбкина хлопают по плечам, по спине, по голове, будто он забил решающую шайбу в финале чемпионата мира, и буквально выносят в фойе.

Сейчас как раз объявляется перерыв перед выступлением сводного хора школ города.

Его жулькают и тискают не менее получаса и требуют, чтобы он немедленно бежал в буфет проставляться.

— Поздравляю, — снова говорю я, — когда нас, наконец, оставляют одних.

Внезапно прямо перед нами вырастает Печёнкин.