Кремлевские звезды

Все сидят вкруг стола, стоит лишь Снежинский. Тощий, поддатый, глаза в разбег. Одна нога отставлена, рука вытянута. Поэт. Писистрат, твою мать. Фавн. Он декламирует растягивая слова и так манерно, как… есть у нас какой-то кинокритик, или кто он, его по телеку показывают, педиковатый такой, вот, на него похоже:

— Фу-у-у! — кричат девчонки. — Долой Снежинского.

— Ну что?! Что вам не нравится?! Это Есенин! — возмущается он.

— Упаднический поэт, — говорю я. — Привет честной компании.

— Брагин! — орёт уже довольно пьяненая Галина.

 — Я же сказала, что он придёт!

— Егор! — приобнимает меня Валя Куренкова. — А я-то жду-жду тебя. Наконец-то. Давай, за стол.

— Нет, Валь, я сначала в парилочку ненадолго. Слегонца буквально.

Она убирает руку и у меня простыня сползает с плеча.

— Ого! — выдыхает Валя. — Егор!

Блин. Шрам, маленький спереди и довольно уродливый и большой сзади. Нас обступают барышни и глазеют на моё мужское украшение. Некоторые даже прикасаются.

— Так девочки! — строго одёргиваю их я.

— Не хотите Есенина, вот вам Пушкин! — не сдаётся Снежинский, пытаясь вернуть внимание к себе, но на него никто не смотрит.

— Снежинский пошляк!

— Пойдёмте париться!

Все кричат в разнобой. Пользуясь всеобщей анархией, я иду в парилку. За мной увязывается Крикунов, наш завуч по воспитательной работе.

— Ну что, Андрей Михайлович, как жизнь?

— Да не такая насыщенная, как у тебя, Брагин, — качает он головой. — Это где тебя так угораздило?

— Бандитская пуля, — весело усмехаюсь я.

Народ очень быстро приходит в алкогольную негодность.

Помню, когда ездил в баню с горкомом там всё было гораздо приличнее. Видать, пока человек дойдёт до горкома, он уже в достаточной степени закалится на более низких уровнях аппаратной работы. Поэтому там, на относительном верху ему становится легче. Тяжело в учении, легко в бою, это ж мы все знаем хорошо.

Валя весь вечер виснет на мне, словно решила во что бы то ни стало меня отыметь. Ну, допустим, ничего противоестественного в этом желании, конечно, нет, но не при всей этой шатии-братии.

Я тут сам пытаюсь подловить этого сатира Снежинского, а не дать ему повод настрочить ещё один донос на меня. И на Куренкову, кстати.

— Так, девушки, забираем всё что недопито и едем ко мне! — заявляет Снежинский.

Нет, я понимаю, что мужики уже убрались к этому времени беленькой, так что ни на каких девиц уже не претендуют. Но не все, опять же. Крикунов вообще, как стёклышко.

— Я без Брагина не поеду! — кричит Валя.