Кремлевские звезды

— И я тоже! — подключается к ней Галя.

— И я! — хохочут другие девчонки. — И я!!!

— Нет! — категорически возражает эротоман Снежинский. — Брагину ко мне нельзя! У него слишком грубая натура! Это испортит весь вечер. Только девочки.

— Поезжай, — шепчу я Вале. — Я за тобой приеду. У меня всё равно дела сейчас, а через часик-полтора вернусь.

У меня действительно сейчас имеется очень важное дело. Я сажусь в машину и еду на Пионерский Бульвар. На улице уже темно, уже осень. Воздух на заводе маскирует магию последнего дня лета.

Но когда мы отъезжаем подальше и открываем все окна, туманный, густой, наполненный свежей арбузной прохладой воздух, по-настоящему опьяняет.

У нужного мне дома на Пионерском стоит милицейский бобик. За рулём Хаблюк, рядом Гена. Классика.

— Здорово, Орлы! — приветствую я их.

— Здоровей видали, — недовольно поднимая бровь, отвечает Хаблюк.

— Да, — тоже недовольно говорит Гена.

— Дядь Ген, ты постановление состряпал?

— Ну, погнали тогда!

Мы заходим в подъезд и быстро поднимаемся на третий этаж, подходим к двери и я жму на кнопку звонка. Звоню резко, дерзко и долго. По классике, по историческим лекалам. Прийти нужно ночью и сразу сломить дух подозреваемого.

— Ну где он там… — нетерпеливо шепчет Хаблюк и дверь открывается.

— Не ждал? — бросаю я, глядя исподлобья. — Быстро одевайся. Ты мне нужен!

Перед нами стоит Суходоев и обескураженно переводит взгляд с меня на Гену, с Гены на Хаблюка и снова на меня.

14. Ум, честь и совесть нашей эпохи

Я шагаю вперёд и пробиваю ему в грудину. Не сильно, так, чисто для эффекту.

— Ты чё, сучара! Плохо всасываешь? Думал я с тобой шутки буду шутить? Одевайся, я сказал! По форме! Ты у меня как герой сдохнешь!

— Чё тебе надо, Брагин?! — восклицает он и я слышу в его голосе практически страх.

Испугался, говнюк? Это хорошо. Я тебя об колено переломаю, козья морда. Выдою досуха!

— Мне нужна твоя туша! Оболочка! Ты будешь моей марионеткой! Я у тебя всю кровь высосу! Ты арестован, сука, по ордеру Гаагского трибунала!

Мои слова подкрепляются серьёзными и немного охреневшими от происходящего, лицами сержанта Хаблюка и капитана Рыбкина.

Обалдевший старлей кое-как одевается и выходит с нами к уазику.

— Куда вы меня везёте? — спрашивает жертва ночного террора, когда мы усаживаемся в машине.