Сколько интриг, кадровых перестановок, а порой и смертей своих бывших подельников и партнеров понадобилось для того, чтобы собрать эти огромные состояния! Столько всего перетерпеть, чтобы добраться до «кормушки»! И вот теперь им предлагают все вернуть, со всем расстаться. А иначе — тюрьма…
Было о чем задуматься.
И пока практически вся власть в стране так или иначе была сосредоточена в их руках, надо было этим воспользоваться. И воспользоваться как можно скорее. У них было всего две недели, чтобы переломить ситуацию.
Но как? Как раз это им и предстояло сейчас решить.
Алексей Иванович Бакурин,, как хозяин дома и неформальный лидер группы, взял инициативу в свои руки.
— Ну, что будем делать, господа? — спросил он, внимательно вглядываясь в лица партнеров, словно проверяя, на кого можно опереться в столь сложную минуту.
— Что, что?! — визгливо вскрикнул Левинсон, которого, как и Долоновича, пригласили присоединиться к «мозговому штурму». — У нас всего два варианта, при этом обещанию Президента отправить нас всех за решетку лично я верю.
У него рука не дрогнет.
— Но и отдавать последнее почему-то не хочется, не так ли? — ехидно поинтересовался у него Долонович,
— Это у меня — последнее, а вы-то вывернетесь! — крикнул ему Левинсон. — Вы, Александр Соломонович, богаче всех нас, вместе взятых!
— Хоть вы и профессор экономики, Илья Аронович, чужие деньги и вам считать не к лицу, — в ответ сыронизировал Долонович.
— Кончайте пустой треп! — недовольно воскликнул Щенников. — Давайте обменяемся мнениями.
Итак, пойдем по порядку. Алексей Иванович, вам есть что сказать? — обратился он к хозяину огромного, но уютного дома.
— Конечно, есть, Валентин Николаевич! Но сначала мне хотелось бы, чтобы все присутствующие ответили сами себе на один важнейший вопрос: готовы ли вы пойти на самые жесткие меры, чтобы спасти ситуацию? — прищурив свои и без того узкие глаза, Бакурин медленно оглядел каждого из присутствующих.
— Извините, коллеги! — вновь вступил Левинсон. — А может быть, как-нибудь само рассосется?
— Как это — рассосется? О чем это вы, Илья Аронович? — с сарказмом возразил Скворцов.
— Вы напоминаете сейчас пацана, который, узнав, что его подружка беременна, говорит ей: «А может, рассосется?»
Все рассмеялись, но Бакурин, жестом остановив начавшийся было балаган, все-таки подколол Левинсона:
— А ты без бабы никак не можешь?
— Так о чем еще остается говорить-то? Тут такие дела, того и гляди… — Левинсон трагически закатил глаза.
