— Но ведь и у «Медведя» есть свои лидеры! — вдруг объявил долго молчавший Можаев: он словно не слышал, что речь уже давно идет о другом.
Всех развеселила эта неуместная реплика, но Левинсон все же поддержал тему:
— Ну и что, Петр Петрович! — усмехнулся Илья Аронович, — или ты хочешь сказать, что глава МЧС или мировой чемпион пойдут против нас? Политикой заниматься, дорогой мой, это не мышцами работать или завалы после землетрясений и взрывов расчищать! Политикам мозги нужны деньги… причем большие деньги!
— Мы что, на занятиях по политграмоте? — нетерпеливо спросил Бакурин, которому до чертиков надоело слушать это словоблудие.
— Размечтались! Вы что, тестя не знаете? Как же, держи карман шире: «забудет» он, «простит»…
— передразнил он. — Отбросьте иллюзии! Наш Елкин никогда не забывает нанесенных ему обид! Слышите? Никогда не забывает! Именно поэтому мы должны быть готовы к любым неприятностям и неожиданностям! Всегда нужно готовиться к худшему! — Алексей Иванович опять внимательно оглядел каждого из присутствующих.
— Или как дело дойдет до драки, то голову в песок спрячете?
— А позвольте поинтересоваться, — прикинулся дурачком осторожный Можаев,
— может, я что-то недопонял или просто прослушал, однако мне не совсем ясно: драться-то вы с кем собираетесь, дорогой Алексей Иванович?
— Вы, Петр Петрович, дурачком-то не прикидывайтесь! Будто вы не догадываетесь, о ком идет речь? — не по-доброму усмехнулся Бакурин. — С НИМ, с кем же еще, с тестем! ОН мешает нам всем.
Может, кто-то думает иначе? — Он вновь впился взглядом в лица присутствующих. — Неужели вы всерьез считаете, что нам надо подчиниться его требованиям?
Можаев тоже настороженно осмотрел всех «по-дельников» — его интересовала их реакция на фактически недвусмысленное предложение Бакурина совершить в стране государственный переворот. Однако все сидели с такими невозмутимыми физиономиями, словно речь шла об элементарной финансовой сделке.
Можаев пожевал губами, явно желая высказаться, но почему-то промолчал.
— А я вот что думаю, — вступил в разговор Скворцов, — надо этого Фадеева, как клопа, к ногтю! К ногтю его! — Он выразительно дважды ткнул ногтем в стол. — Он, именно он, сучара, нам все это подстроил!
— Фадеев не мог этого сделать, — перебил его Бакурин, — кому как не вам, Семен Макарович, знать, что ему некогда было этим заниматься. Да и на виду он все время.
