— Ты хоть номер той «волжанки» запомнил? — спросил Рокотов-старший.
— А как же! Номер государственный, МЮ 467, пятидесятый регион.
— Подмосковье… — вставил Рокотов-старший.
— Ну… Я вот только одного не могу понять: как они меня на Ленинградке-то вычислили? «Хвоста» за мною точно не было, я несколько раз в переулках крутился, проверял: не было!
— Может, милиция? — Савелий посмотрел на Михаила Никифоровича.
— Возможно. Или они подключились к системе дорожного видеоконтроля: там же все центральные трассы как на ладони, — предположил Рокотов-старший.
— Извини, Савелий, за машину, — сказал Костя, — она у тебя ходко бегала, да отбегалась, бедняга.
— Брось! — отмахнулся Говорков. — Железа не жалко, новое добудем. А вот ты…
— Да, подвел я тебя: на пару недель выключился…
— Не говори гоп, пока не перескочишь! — перебил его отец и передразнил: — «На пару недель»! Что хорохоришься перед матерью — молодец! Ну а нам, мужикам, нечего лапшу на уши вешать. Дай Бог тебе через месяц оклематься! Небось в голове-то сейчас звон стоит погромче колокольного?
— Есть такое дело, — хмурясь, сознался Костя.
— Ладно, лежи, — сказал Рокотов-старший, осторожно пожав сыну руку. — А лучше поспи, полегчает. Я сейчас на работу возвращаюсь: дела еще есть, а ты, Савелий, как?
— Да я, пожалуй, тоже пойду, — решил Говорков, — держись, Костя! О машине разбитой не волнуйся. А тех сук, которые тебя поломали — фактически из-за меня, — найду во что бы то ни стало! Думаю, эти подонки так легко, как ты, не отделаются! Тут уж будь уверен на все сто!
— И не сомневался!
— Но-но, приятель, ты не очень-то! — предупредил Рокатов-старший.
— У нас законы есть, самоуправствовать не надо.
— Не волнуйтесь, Михаил Никифорович, разберемся честь по чести! — пообещал Савелий.
Они вышли из палаты. Полковник позвал жену и, перебросившись с ней парой слов, она еще хотела остаться в больнице, последовал за Говорковым на улицу."
"Савелий подбросил Рокотова до Лубянки, а сам из ближайшего же телефона-автомата позвонил своему старому приятелю Андрею Ростовскому, который не раз приходил ему на помощь в самых серьезных заварушках, когда ему угрожала смертельная опасность.
Савелий ощущал себя виноватым в случившемся с Константином и горел желанием побыстрее загладить вину, найдя и наказав тех, кто охотился за его особой.
— О, братишка, легок на помине: только вчера говорили о тебе с братвой!
—обрадовался Ростовский, услышав голос Савелия.
