Перевесило чашу весов и то, что дача Богомоловых была недалеко от Ленинградского шоссе и из Шереметьево на нее можно было попасть, не заезжая в Москву.
Супруга Богомолова действительно обрадовалась приезду Савелия, словно он был ее сыном: крепко обняла, расцеловала в обе щеки, помогла раздеться, заботливо предложила тапочки, а когда генерал предложил пройти в гостиную, вдруг сказала:
— Еще успеете потрепаться! Вот тебе, Савушка, полотенце, иди в ванную, там найдешь шампунь, мыло…
— Ну, мать, ты даешь! — улыбнулся Богомолов.
— Ты, Костик, не остри, пожалуйста! Человек с дороги, вымотался, запылился…
— Точно, в самолетах столько пыли! — рассмеялся генерал.
— А ты думал, — не слушая его, продолжала хозяйка. — Иди, милый, иди, а мы пока стол накроем, — и подтолкнула Савелия в сторону ванной.
Через час они уже сидели за столом и Савелий с огромным удовольствием уплетал за обе щеки ломтики раков и креветок (супруга Богомолова заботливо почистила и тех и других), запивая эту вкуснотищу голландским пивом, которому генерал отдавал предпочтение.
Хозяйка сидела и наблюдала, причем в ее глазах одновременно читалось и умиление хорошим аппетитом мужчин, и плохо скрытая брезгливость: по ее собственному выражению, водных тварей она на дух не переносила. Богомолов, зная это, нарочно расхваливал раков и причмокивал от удовольствия, пока наконец не добился своего: супруга встала и сдержанно заметила:
— У меня такое впечатление, что вам хочется пообщаться наедине…
— Ну что ты, дорогая, откуда ты это взяла? — смутился Богомолов.
— Откуда? Из нашей более чем тридцатилетней жизни с тобой. — Она дружелюбно улыбнулась. — Пойду заниматься своими делами… Ведь кто-то должен праздничный стол делать.
Когда она вышла, с достоинством подняв голову, Савелий заметил:
— Кажется, вы переборщили, Константин Иванович…
— О чем ты, крестник? Все нормально! — воскликнул генерал, отодвигая тарелку с креветками. — Давай, рассказывай!
— Как скажете: вы хозяин… — ответил Савелий и, не упуская ни одной детали, подробно рассказал о перипетиях своей вылазки на Филиппины…
— Выходит, Рассказов, как самка тарантула, сам себя и ужалил… — задумчиво проговорил Богомолов, когда Савелий закончил повествование.
— Он умер?
— Честно говоря, я не стал проверять, но если вспомнить, что Воронова и его напарника с трудом откачали специалисты, а на острове никого, кроме секретаря Велихова, не осталось и нет никакой связи, то… — Савелий выразительно пожал плечами.
