Над базой «Советская» он исчез, а где объявится снова и объявится ли, не мог с уверенностью сказать ни один учёный, в том числе доктор физико-математических наук Дионисий Порфирьевич Платов.
По дороге на базу отдыха с её знаменитыми термальными источниками они поговорили с Платовым на эту тему, и физик с сожалением признался, что не верит в удачу экспедиции.
– Столкновения бран спонтанны, – сказал он, рассеянно поглядывая в окошко кроссовера, мчавшегося по неожиданно хорошей дороге (очищенной от снега) от аэропорта к городу.
– Да, они могут возникать часто, если браны находятся близко друг от друга и постоянно притягиваются какими-то измерениями, но столкновения эти всё равно случайны. Нам повезло, что брана, породившая Солнечную систему и Землю, врезалась в брану Большого Леса в районе африканского материка, пронзив Землю до Тюмени. Другими планетами и звёздами они могли касаться друг друга чаще.
– Но проверить это мы не можем, – заметил Ставиский, с интересом прислушивающийся к речи Платова.
– Из поступивших мне для изучения ситуации материалов я узнал, что ваш коллега Карапетян выдумал гипотезу о нецелочисленности измерений вселенной Большого Леса. Как вы это объясняете?
– Да никак, – спокойно ответил Платов. – Мультиверс, или Большая Вселенная, представляет собой глобальный конгломерат вселенных типа нашей с разными физическими законами и реализует весь немалый спектр сочетаний этих законов. Наша брана трёхмерна, хотя есть сомнения, что это так. Существуют вселенные и четырёхмерные, и пяти, и бог его знает какие.
Возможно, брана-вселенная Большого Леса действительно имеет размерность три и четырнадцать сотых, что абсолютно не является каким-то невероятным отклонением. Кстати, именно эта добавка в четырнадцать сотых может объяснить долговременность каналов перетечек континуумов из одной браны в другую. Это же обстоятельство может сыграть нам на руку.
– Каким образом?
Платов по привычке помолчал, потом сказал с неохотой:
– Если окон в другие браны много, есть надежда найти ещё одну иномериану.
– В космосе?
– На Земле.
– Вы же только что сказали, что не верите в успех экспедиции.
– Я имел в виду – здесь, в Тюмени. Иномериана может вылезти в любом другом месте планеты, в том числе в океанах или вообще под водой.
– Тогда зачем мы едем в Тюмень?
Платов снова замолчал на минуту.
– Есть кое-какие соображения…
– Какие?
– Рано обсуждать.
– Пётр Вельяминович, будь другом, не береди душу, – сказал Дорохов.
