– Этот супермен так ничего и не понял!
– Ты о чём?
– Он давно подкатывается к Вике. Ну, …!
Лейтенант выбежал в коридор и припустил к жилому сектору Крепости.
Дверей жилые отсеки не имели, поэтому всё, что происходило внутри, становилось достоянием свидетелей в коридоре.
Услышав голоса, он остановился.
Говорила Вероника:
– Мне не нужно ничьё поклонение.
– Ну и зря, – отвечал Точилин. – Ты не понимаешь своего счастья. Здесь одиннадцать мужиков, лишённых женской ласки, а ты одна и можешь купаться в их любви.
– Я не хочу купаться в любви. У меня есть любимый человек.
– Сдался тебе этот майор. Обыкновенный служака с деревянной физиономией.
– Не смей его оскорблять! Уходи!
– Да не ломайся ты, не дева Мария. Я же знаю, чем вы занимались с майором.
Послышалась возня, возмущённый возглас девушки:
– Не надо! Прекрати!
Мерадзе тенью возник на пороге номера.
Точилин облапил Веронику, заломив ей руки за спину, и елозил губами по щеке, пытаясь поцеловать.
Мерадзе оставил карабин у стены, в два прыжка пересёк отсек, цепко ухватил лейтенанта за рукав и, оторвав от сопротивлявшейся девушки, бросил через всё помещение, как шар для боулинга.
Точилин кубарем прокатился по полу, ударился боком о лежак, вскочил, ошеломлённый неожиданным появлением бойца ГРУ.
– Черт!
– Иди отсюда! – сказал Мерадзе сдавленным от сдерживаемых чувств голосом.
– Я тебе покажу «иди отсюда», придурок! – Точилин кинул руку на кобуру пистолета, дрожащими пальцами расстёгивая клапан, вытащил «ОЦ-122», с которым не расставался, хотя это бесшумное оружие для спецназа оказалось бесполезным в бою со шмелями и «птеродактилями».
Мерадзе расставил руки в стороны, пошёл ему навстречу.
– Ну, давай, стреляй, супермен! Жить надоело?!
Точилин ощерился, наводя на него ствол.
В этот момент Вероника метнулась к стене, схватила карабин Мерадзе и навела ствол на Точилина.
– Уходи!
Брови лейтенанта взлетели на лоб. Он направил пистолет на девушку.
– Ты… совсем поехала?!
Мерадзе сорвался с места и выбил пистолет из руки Точилина.
Они схватились как бойцы ММА, стараясь поймать противника на приём или нокаутировать его. Точилин наносил удары со знанием дела, исповедуя стиль боя, называемый в среде профессионалов «невидимым стрелком», что, однако, не означало, что удары наносились сверхскоростные или сверхъестественные.
Скорее они были неожиданными, скрытными и камуфлировались ложными замахами.
