Крепость надежды

 — Зачем Церкви Создателя нужны все эти дворцовые страсти? Все эти истории с печальным концом? Я думал, вы интересуетесь только делами духовными, искореняете ересь и несете свет Создателя в самые темные уголки Империи.

— Так оно и есть, Корис. Церковь никогда не вмешивается в дела мирских. Ей интересны только некоторые… особенные истории. Вернее, герои этих историй.

— Что может быть общего между мной и любовницей короля? — засмеялся было я, но, наткнувшись на жесткий взгляд отца Флатиса, осекся.

— Не догадываешься?

— Дикие Земли, — пробормотал я.

Часть кусочков мозаики со звонким щелчком встала на свое место. Церковь Создателя интересовалась всеми, кто уходил в Дикие Земли.

— Правильно, сын мой. Именно так. Вас объединяет изгнание на территории Диких Земель с целью основания постоянного поселения.

— Но… но тогда возникает следующий вопрос, святой отец. Зачем? Зачем Церкви Дикие Земли? Очень сомневаюсь, что вы решили донести свет истинной веры до темных сердец шурдов.

"— Вот как? — наигранно удивился священник. — Церкви Создателя небезразличен ни один из живущих, так же как не важны его раса или титул.

— Но тогда вы теряете время, святой отец, — парировал я. — Возможно, стоить поспешить к шурдам и со свойственным вам пылом прочесть им пару молитв? Дабы принести мир в их озлобленные души. Что скажете? Правда, подозреваю, что слушать вас они не станут, но встретят довольно радостно, и через пару недель мы вновь увидимся со святым отцом Флатисом — в виде костяного паука со светящимися глазницами.

— Не юродствуй, Корис! — сверкнул глазами святой отец.

— Простите, отец Флатис. Просто не люблю, когда со мной играют.

— Все, что делает Церковь, делается во благо! Помни это, сын мой. Понадобится — и я первый войду к шурдам с молитвой на устах! — Выпустив пар, священник немного помолчал и задумчиво продолжил: — Знаешь, ты этого, конечно, не помнишь, но перед тем как ты потерял память на той памятной охоте, мы с тобой частенько беседовали, чтобы скрасить разговором долгий путь.

— И? — сказал я.

— Тогда молодой барон Корис Ван Исер был всего лишь перепуганным юнцом, считавшим, что его жизнь кончена. Ребенок. Помню, как ты, размазывая по щекам слезы, молил судью дозволить тебе кинуться в ноги королю и вымолить пощаду. Каялся, что всегда будешь истинно преданным короне, как и твой ныне покойный отец.