Крепость надежды

Поднявший тревогу воин не ошибся — чтобы преодолеть стену, ниргалам не понадобились штурмовые лестницы. Растянувшись в длинную цепь и прилипнув к отвесной стене, словно гигантские летучие мыши, ниргалы поднимались наверх, цепляясь за малейшие неровности и щели. На моих глазах один из ниргалов не нашел на монолитном гранитном блоке места, чтобы зацепиться, и, не задумываясь, одним ударом кулака выбил в прочном камне выемку, затем, уцепившись за нее, продолжил движение вверх.

С такой скоростью подъема через несколько минут ниргалы окажутся на вершине стены, и начнется кровавая бойня.

Теперь понятно, почему так поспешно бежал старик. Зачем рисковать жизнью, если можно переждать опасность неподалеку, пока неуязвимые ниргалы заканчивают расправу.

Одно радует — для подъема по стене ниргалам требовались обе руки, и можно не бояться их арбалетов.

— Чего я только в жизни не навидался, но такого… — пораженно произнес здоровяк и добавил: — Прикажете возобновить стрельбу?

— Нет, — помотал я головой.

 — Хватит переводить стрелы. У меня есть идея получше. Пусть заберутся повыше, а вы пока подтаскивайте бревна и камни. Если от них отскакивают стрелы, то посмотрим, как эти твари выдержат удар бревна!

— Понял, господин, — кивнул Рикар и, поднявшись на ноги, начал раздавать приказы.

На этот раз план удался. Первые бревна с грохотом понеслись вниз и всей своей тяжестью ударили по ниргалам. Лишь четверым удалось удержаться на стене, остальным повезло меньше — беспорядочно кувыркаясь, они понеслись вниз и тяжело врезались в землю, подняв фонтаны жидкой грязи.

На стене раздался крик торжества. Воспрянувшие духом воины спешно подтаскивали следующие бревна, другие сбрасывали на удержавшихся ниргалов тяжелые валуны, и вскоре на стене не осталось ни одного из них. Ниргалы были отброшены, но не повержены.

Темные фигуры тяжело поднимались на ноги и вновь направлялись к стене. На первый взгляд, они безболезненно перенесли удары бревен и падение.

Но я с удовлетворением заметил, что их движения замедлились, один ниргал сильно хромал, у другого левая рука вывернута в плече и торчит под неестественным углом.

Живучие твари. Больше всего меня пугала не невероятная живучесть и упорство ниргалов, а их полное безмолвие — ни одного крика ярости или вскрика от боли. Тишина и полное презрение к смерти.

Мы молча дожидались, решатся ли ниргалы на вторую попытку, и не были разочарованы.