Крепостная Эльза

Видок у меня был ещё тот — платье помялось, кое-где испачкалось, пока я пробиралась по саду. Рукав рваный, да и падение на сцену тоже не прибавило мне красоты и изысканности.

— Где была?

— Простите меня, граф. Я виновата. Я гуляла в роще, потом присела под деревом и уснула. Проснулась, когда замёрзла — солнце уже заходило.

— Ещё одна ложь — и я забуду, что Сильнейший запрещает наказывать кого-либо после заката, — прошипел граф.

Правда? Не знала. Ну, хоть до утра бить не будут, а за ночь я что-нибудь придумаю. Мудр Сильнейший — до утра много чего может измениться, и тот, кто в гневе, переспав ночь, может иначе посмотреть на ситуацию.

— Ты была с мужчиной, и тому есть свидетели.

Фелицата! Мне бы только выбраться из сегодняшней передряги, а там я найду, как отомстить тебе за всё! За унижения, за испорченную одежду, за летящую на меня карету и за то, что ты сдала меня графу!

— Да?"

"Угу, так я и призналась. Нет уж, граф, не пойман — не вор. Скажу про Генриха — и от обвинения в распутстве никогда не отмоюсь.

В прошлый раз одну из актрис застали на заднем дворе в обнимку с дворовым слугой, так чуть косы ей в наказание не отрезали. Слугу, кстати, всего лишь оставили без ужина. Где справедливость? С ней, как с гулящей девкой, а он всего лишь немного поголодал.

— Я была в роще, ваше сиятельство. Одна, без мужчин. Платье я испачкала там, а рукав порвала в саду, когда возвращалась. Фелицата вас обманула. Недавно, на одной из наших прогулок, она подкралась ко мне и толкнула под колёса повозки. Меня спасла случайность, и умение кучера управлять лошадьми.

Граф покачал головой и, кажется, даже развеселился.

— Не признаёшься, значит? Ещё и других оговариваешь? Я могу выбить из тебя правду, но не буду. Какая теперь разница, раз ты больше не актриса моего театра? Джульетту сыграет Фелицата, замену ей я найду, а ты с утра получишь свои десять ударов и пойдёшь на свинарник.

Сколько он сказал? От страха к горлу подступила тошнота, задрожали ноги. После такой экзекуции меня в свинарник можно будет только за косу тащить, сама я уже не встану.

Если вообще выживу.

Между лопаток тонкой струйкой стекал холодный пот. Руки задрожали, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Так страшно мне не было никогда в жизни. Жуткое, ужасное, животное состояние — понимать, что от тебя ничего не зависит. Что бесполезно кричать, умолять, падать на колени. Доказывать, что ты не виновата и оправдываться — барин всё решил намного раньше, чем я переступила порог своей тюрьмы.