Нашел бы себе девицу из общества и ухаживал бы за ней.
— Да, нянюшка. Сама я видела, как все эти дамочки из благородного общества так и липнут к нему. Но ему, видимо, для разнообразия еще я нужна — в его коллекции, — сделала траурный вывод Груша. — А мне он противен, что прям сил нет! Как накурит сигарами за ночь в спальне, так я почти задыхаюсь поутру, когда вхожу к нему в комнату. Да еще в последнее время постоянно пьяный ходит, фу, гадость одна… А еще чувствую, князь думает, что я должна быть рада-радешенька, когда он руки распускает, — добавил совсем уже трагично девушка.
— Только не по сердцу он мне, не по сердцу! — прохрипела она уже истерично.
На глазах у Груши вмиг навернулись слезы от воспоминания о том, что с тех пор, как они повздорили с Елагиным на кухне, молодой человек более не сказал ей ни слова, ускакал обратно в Чубарово тем же утром и более не появлялся. Груша переживала, что ударила Андрея по лицу, но в глубине души считала, что поступила правильно. Ибо Елагин за те оскорбительные слова явно заслужил пощечины.
Ведь она ни разу даже словом не обидела его. Так отчего он считал возможным говорить ей подобные гадости? Груша же все эти дни переживала из-за той перепалки с Андреем и потому часто тихо плакала, пока никто не видит.
— Ох, дитятко мое горемычное, — сказала Агафья и, подойдя к Груше, обняла по-матерински девушку, гладя по голове.
— На одно надеюсь, — сказала Груша, вздохнув. — Что нескоро князь из столицы вернется. Позавчера только свадьба была у графини Ольги Разумовской, а празднества, наверное, несколько недель будут.
Хоть немного покоя мне.
— Красивая ты больно, оттого-то и несчастная. Ну ладно, давай пирог стряпай да гречу вари, а то уж темнеет, скоро мужики дворовые из города вернутся, надо накормить.
— Да, нянюшка, — ответила Груша.
Агафья, поставила миску с перебранными ягодами на стол и, вздыхая, вышла из кухни."
"Спустя некоторое время Груша, тоже покончив с черникой, взяла миску и подошла к кухонному тазу, чтобы помыть ягоды.
— Здравствуй, Грушенька, — неожиданно раздался за ее спиной приятный мужской баритон, отчего девушка инстинктивно сжалась, почувствовав опасность. Груша охнула от испуга и выронила миску из рук. Синие ягоды рассыпались по полу. — Я напугал тебя? — продолжил Урусов, проходя в кухню. Оглядевшись, князь понял, что, кроме Груши, тут никого нет. Он подошел ближе к девушке.
Груша, побледнев, повернулась к нему, не понимая, отчего князь так скоро вернулся из столицы.
