— В прошлый раз здесь, на кухне, он мне такие гадости наговорил, а сейчас у реки… — она замялась, поняв, что сказала няне лишнее. — Вряд ли он из-за меня будет своим местом в доме рисковать.
— Почему ты так решила? — спросила Агафья.
— Чувствую.
— Ты поговори с ним, а потом и поймешь, будет или не будет, — настаивала Агафья.
— И что я ему скажу? Нет, не стану. Не хочу, — прошептала устало Груша.
— А если тебе ласково с Елагиным поговорить? Да сказать, что любишь его?
— Ох, уже нет, нянюшка! Я первая не скажу ему никогда.
А вдруг я совсем не нравлюсь ему? Не переживу я этого…
— Вот точно дети малые. Что ж вы такие нерешительные! Страдаете оба, а подойти и объясниться не можете.
— Я уже не страдаю по нему, — произнесла она тихо. — Знаешь, няня, раньше Андрей Прохорович мне таким порядочным и вежливым казался. Я очень восхищалась им, а в последнее время он на меня хмуро и зло смотрит, а сегодня вообще так… — она опять замялась и обиженно заметила: — Я тоже более не буду на него ласково смотреть, коли не мила я ему.
— Ох, дитятко, неверно ты все говоришь, чую я, — произнесла Агафья и спросила: — И что же ты делать думаешь теперь? Неужто к князю пойдешь?
— Не знаю еще, — ответила ей Груша.
— Ох, — вздохнула Агафья. — Одно могу тебе сказать, что молодой князь не из тех, кто долго одной девкой увлекается, это мне Авдотья сказывала. Может, быстро надоешь, так он и отвяжется от тебя.
Солнце спустилось за горизонт, и ночная тишина окутала поместье. Изредка из леса слышались крики птиц, которые искали место для ночлега среди густых крон деревьев.
Поправив густую шелковистую прядь волос, сплетенных короной на голове, Груша подошла к большому напольному зеркалу. Белоснежное, сильно открытое платье отливало золотистым цветом и словно мерцало во мраке комнаты. Кружева, украшавшие глубокий вырез платья, оттеняли нежную розовую кожу девушки. Платье было новым, его к позапрошлым именинам Груши заказала покойная княгиня Мария Кирилловна. Но, не дожив до того дня рождения воспитанницы, скончалась.
И в свои именины Груша, соблюдая траур по своей любимой благодетельнице, так и не надела этот чудесный наряд. Прелестное, изысканное и чудесное платье это висело в шкафу, и Груша ждала лишь подходящего случая, чтобы надеть его. И сегодняшний вечер показался девушке именно таким. Маленькие жемчужные сережки довершали прелестный наряд Груши. Оглядев себя в зеркале, девушка горестно вздохнула.
— Помирать, так с музыкой, — прошептала она дрожащими губами.
