Груша, распахнув глаза, отстранено смотрела на покачивающийся над ее головой золотой балдахин. Князь, чуть приподнявшись над ней, сделал еще несколько резких движений, глухо застонав, напрягся всем телом и замер, уткнувшись разгоряченным лицом в ее шею. Своими бедрами она ощущала, как его тело сотрясается в сладостных конвульсиях. Три недели Груша была любовницей Урусова и все это время жила с ожиданием того момента, когда тот наконец устанет от ее близости.
Поначалу неопытная в любовных играх, стеснительная и зажатая, спустя некоторое время девушка и сама научилась отвечать на поцелуи и ласки князя.
Иногда она даже получала некое удовольствие от их любовных утех. Но в основном при близости князя существо девушки наполнялось какой-то отстраненностью, и она словно смотрела на себя со стороны. Ей казалось, что это происходит не с ней, а с какой-то другой Грушей. Желая польстить Константину и пытаясь все сделать как надо, она старалась как можно более страстно отвечать на порывы Урусова и даже пару раз искренне радовалась его напору и страстности.
Однако теперешнее ласки князя совсем не тронули ее чувств, и ей очень хотелось, чтобы все поскорее закончилось.
Князь же, наоборот, казалось, с каждым разом упивался их близостью и соитиями все больше и больше. Сегодня после прогулки они вернулись в гостиную, скрываясь от неожиданно начавшегося дождя. Едва они остались одни, Урусов начал свою обычную страстную атаку на ее губы.
И Груша после четырехдневного воздержания по причине обычного месячного женского недомогания позволила ему в ласках зайти довольно далеко. Ошалевший от радости, Константин лишь задал краткий вопрос о том, может ли он рассчитывать сегодня на большее, чем просто поцелуи, и, получив от девушки утвердительный ответ, немедля почти насильно уволок ее в свои спальни.
Стремительно захлопнув дверь ногой, он, подхватив Грушу на руки, устремился к высокой кровати.
Едва опустив ее на постель, впился в ее рот яростным неистовым поцелуем и начал дикими страстными ласками нежить и разминать все ее тело, стремительно освобождая его от покровов. Уже через некоторое время он с каким-то диким восторгом овладел девушкой, и во время соития из его груди вырывались сладострастные низкие стоны. Раньше даже в конце любовной развязки Урусов не позволял себе подобного.
